Грэм Тэйлор - Звезда Полынь

Денди взял Аврама за плечо и прошептал, смахнув кровь с губ:

— Я знаю, кто ты, и никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Даже после неспокойного сна образ Синего Дэнби все еще стоял перед глазами Аджетты. Сквозь грязное оконное стекло в спальню проникал тусклый утренний свет. Ее мать уже проснулась. Сидя в кровати, подложив под спину подушку, она завтракала. Когда-то белый, засаленный ночной колпак сполз на глаза. Время от времени она проводила рукой по постели, чтобы стряхнуть на пол крошки.

— Поздно же ты проснулась, Аджетта, — сказала она таким хриплым голосом, как будто была в два раза старше, чем на самом деле. — Тебе уже пора к Блейку, а еще ведь отцу надо помочь. — Мать отхлебнула из бутылки, которую нянчила, как младенца: укачивала на руках, разговаривала с ней.

— Подождут, — отрезала Аджетта, смахивая с лица длинную прядь волос. — У меня есть свои дела… и друзья тоже.

Она вскочила с кровати, стараясь не смотреть на гору простыней, под которой скрывалась ее мать. Одеваться Аджетте не пришлось: она спала в платье.

— Ты же будешь здесь, когда я вернусь? — ядовито поинтересовалась Аджетта, подходя к двери. — Не утомляй себя работой, мамочка. Ведь у отца масса времени: может и за тобой присмотреть, и с постоялым двором управиться.

— Он знает, что я больна! — закричала миссис Ламиан. — У него золотое сердце. И, наверное, он любит меня, а вот ты даже не знаешь, что такое любовь.

Аджетта почувствовала, как ее тело сковал какой-то холод, и у нее закружилась голова.

— Я тоже знаю, что ты больна. Только не так, как ты думаешь. А что такое любовь… никто в этой семье не знает.

Хлопнув дверью, она выбежала в коридор и глянула в сторону темной лестницы. Синего Дэнби вроде бы не было. На полу спал постоялец, его булькающий храп доносился из-под сюртука, которым он накрылся с головой. Аджетта подумала о запертом в одиночестве Тегатусе. Ей захотелось, чтобы он увидел ее и понял, как она надеется, что однажды он снова станет свободен.

Из кухни донесся какой-то шум и отвлек ее от этих мыслей. Она сбежала по деревянным ступеням, стуча каблуками как можно громче, чтобы не было так страшно. Влетев в кухню, она увидела Сарапука, который сидел у стола и был похож на огромного грача. Он взглянул на нее со сладкой улыбочкой.

— Девочка моя, — притворно заворковал он. — Как я рад тебя видеть…

— Даже не думай, Сарапук! — оборвала его Аджетта. Она сама удивилась, что так сказала: как будто эти слова подсказал ей кто-то другой. — Мне некогда. Меня ждет Блейк, а он хоть платит за мое общество. — Она схватила со стола кусок хлеба, специально смахнув на колени Сарапуку крошки и яичную скорлупу. — Простите, мистер Сарапук. Я такая неловкая.

Сарапук крепко взял ее за руку и притянул к себе. До нее доносился запах цыпленка и гнилых зубов у него изо рта.

— Поосторожнее, девочка, — пригрозил он, притягивая ее еще ближе. — Чего отец не видит — о том сердце не скорбит.

Аджетта схватила длинный нож для хлеба, лежавший на столе рядом с остатком булки. В мгновение ока перед шелушащимся носом Сарапука оказалось длинное лезвие.

— Только шелохнитесь, мистер Сарапук, и этим ножом я быстро вырежу из вас душу. Поверьте мне, я найду ее быстрее, чем вы. — Аджетта говорила голосом Хезрин, да и слова тоже были не ее. Она ничего не боялась, и ей было плевать на любые последствия. Она посмотрела в глаза Сарапуку и усмехнулась.

Он разжал руку, и Аджетта смогла отойти. На лице Сарапука отразилось удивление, как будто он слышал этот голос раньше. Аджетта заметила, что рука у него дрожит. Наглость и самоуверенность покинули Сарапука.

— П-прости, Аджетта. Я слишком далеко зашел, — пробормотал он, уставившись в пол.

Аджетта собралась уходить, но в дверях обернулась, все еще сжимая в руке нож. Не раздумывая ни секунды, она занесла руку назад и со всей силой кинула нож в Сарапука. Рассекая воздух, нож просвистел через всю кухню и, чуть не задев плечо Сарапука, воткнулся по самую рукоятку в оштукатуренную стену.

— Ладно, может, в другой раз получится, — проговорила Аджетта не своим голосом. — Я хотела попасть тебе в сердце, если, конечно, оно у тебя есть. — И она вышла из кухни.

Флит-стрит была залита солнцем. От канав и от ручейка, сбегавшего в Темзу, поднимались зловонные испарения. Волны прибивали к берегу мусор, а двое грязных ребятишек играли у воды: пускали в кругосветное плавание черепок от кружки.

Аджетта быстро шла по улицам к Лондонскому мосту. Блейк подождет, миссис Малакин может и сама зажечь свечи и прибраться в доме. Аджетта спешила увидеть Тадеуса Брейсгедла и его призрачных детей. Она свернула за угол, перешла улицу и вскоре оказалась на мосту. У дверей кофейни толпился народ. Каждый старался ухватить свежий номер «Ландон Кроникл» у мальчишки-газетчика, который вопил во все горло:

— Над Землей пролетит комета! Король объявляет национальный праздник!

Люди хватали газету, галдели, обсуждая новость. Аджетта вспомнила, что говорил Блейк в ту ночь, когда сотрясались небеса, и вдруг ей все стало ясно: комета и книга как-то связаны. Девочка ускорила шаг. Ей не терпелось все рассказать Тадеусу. С другой стороны, она обещала Блейку никому не говорить, а значит, это будет предательство.

— Почему я? — закричала она. — Почему именно я должна была узнать эту тайну?

И как бы в ответ на мучившие ее вопросы в голове у нее раздался мягкий и теплый голос — очень тихий, как далекий крик. Аджетта остановилась, закрыла уши руками, чтобы шум улицы ей не мешал, и прислушалась. «Расскажи ему все…» — снова зашептал голос.

Когда она услышала эти слова, волна радости прошла по ее телу. Да, так и надо: надо нарушать обещания, тайнами надо делиться с друзьями так же, как последней корочкой хлеба. «Тадеусу можно доверять», — подумала она. У него добрые глаза и теплая улыбка. Если она ему все расскажет, его жизнь станет полной. Он получит то, что потерял, и все будет хорошо. Сердце ее бешено стучало, руки дрожали, к щекам прилила кровь. Она сама решает, каким будет ее будущее и в кои-то веки она может сделать кого-то счастливым.

Дверь в магазин не поддавалась. Может быть, она просто рассохлась, а может, какие-то силы останавливали ее, зная, что она решилась на предательство. Аджетта толкала упрямую дверь, и наконец дверь открылась. В магазине стояла невообразимая тишина. В нос ударил запах волглой бумаги и вонь от грязной воды Темзы. Под высоким сводчатым потолком разносилось эхо ее шагов. Она пробиралась через лабиринт полок туда, где со своей площадки Тадеус управлял магазином.