Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

Я жадно облизнул губы, потому что это только начало. Нам расскажут ещё как минимум об одном глифе из школы Равновесия и двух из Пути. Наконец-то я добрался до того о чём мечтал с деревни… знания, настоящие, дающие возможности, силу и перспективы.

Севра подвинула к нам вторую пластину. Треугольник вершиной вниз, а из его середины расходились три короткие черты: одна к острию, две в стороны, как растопыренная птичья лапа. Узнал я его не сразу. Только когда Севра подняла правую руку, отвела её назад, и ладонь у неё начала сереть.

Двор. Крыльцо. Бородатый Узел с ямами вместо глаз и серая полоса, звенящая на уровне груди, которая сверлила меня, пока Покров не лопнул. Грудь под рубахой отозвалась тупой памятью, хотя синяка там так и не появилось.

— Резь, — озвучила технику Севра, опуская руку, и серое стекло с её ладони. — Тоже наша. Короткая и Тяжёлая Черта собирают толчок внутри тела, а эта выбрасывает его наружу. На Ростке это удар может с нескольких шагов сбить с ног, сломать стойку или продавить чужой Покров. Но на Узле… — она помолчала, — кое-кто из вас это уже почувствовал на себе.

Нейра этого не видела, но смотрела на мою грудь под рубахой, и по тому, как прищурились её глаза, стало понятно: слух про Хеда добрался и до Корней.

— Гнездо в правом плече, — продолжила Севра. — В ямке под ключицей, ближе к суставу.

Третью пластину она перевернула медленнее. Металл на ней был темнее, линии тоньше, резал их явно кто-то другой. Незамкнутый серп, сквозь который проходила прямая, и один конец прямой раздваивался, как змеиный язык.

— Дальше Путь и их Острая Нить. Ложится тонким слоем на кромку клинка или ладони и режет на ладонь дальше лезвия. Можно вскрыть чужой Покров, не коснувшись его оружием. У Пути она стояла первой для всех, кто использовал оружие.

— А на Узле? — спросила Нейра.

— На Узле её срывают с оружия и она уходит разрезом на несколько шагов.

— На Ростке нельзя?

Севра помедлила, будто прикидывала, стоит ли говорить.

— Можно, если перекормить Гнездо. Шаг, два, три, не больше. Ученики Пути так почти не делали: дорого, а Гнездо потом неделю горит, словно в него насыпали углей, поэтому проще дорасти.

Три шага… Звериным Срезом с копья я рассекал камень на десяток шагов. Если ударить ближе, на те самые три, и пустить поверх Среза тонкую серебристую кромку Нити, со стороны все увидят дорогой и глупый приём ученика Пути, перекормившего Гнездо. А резать под этой кромкой будет звериный знак. Нет, всё будет больше. Если Нить пойдёт снаружи, а Срез внутри неё, одно может лечь на другое и дать удар, какого не даст ни то, ни другое по отдельности…

От понимания силы техники руки сами начали подрагивать и чесаться. Наконец-то у моего Среза могло появиться чужое имя, под которым я смогу его использовать чаще и с куда большим результатом.

Мысль вышла красивой, и проверить её было нечем: ни Гнезда для Нити, ни самой Нити. Отложил её туда же, куда складывал всё, что пока нельзя.

— Гнездо на внешнем краю правого запястья, — произнесла Севра. — Там, где выпирает косточка.

И вот четвёртая пластина, последняя. Как бы я хотел, чтобы они не заканчивались и нам дали как можно больше техник. Перевёл взгляд и увидел: две вытянутые дуги, перекрещенные посередине, а на конце они сходились в маленькую тугую петлю.

— Жгучая Петля из арсенала Пути. Выбрасывает гибкую нить на два-три шага, может обвить руку, ногу или древко. При касании часть силы уходит в поверхностные каналы противника, и под кожей жжёт, немеет, пальцы разжимаются сами. Человека равной стадии полностью не скрутит, если не держать Петлю несколько пульсаций. Но чтобы выронить меч, ему хватит и одного касания. Гнездо на внутренней стороне левого предплечья, на ладонь ниже локтя.

— А Подхват с ними? — спросила Нейра. — С Нитью. С Петлёй.

— Нет, — отрезала Севра. — Подхват задуман под ход Равновесия. Путь бьёт другим ритмом, длиннее. Попробуешь сдвоить, получишь в канале два удара разной длины, и они разорвут друг друга. Техники Пути держите отдельно… пока.

Это «пока» прозвучало так, будто у слова было продолжение, которым с нами делиться не собирались. Я не понимал, зачем школе Равновесия так быстро использовать чужой путь на своих учениках. Севра же говорила, что уйти или заметить можно до стадии Узла, а дальше нет. Мысль зацепилась: а что, если они пытаются именно это и сделать сейчас, прямо на нас с Нейрой? Усилить школу техниками и подходом Пути — поэтому учитель ещё не всё понимает.

— Тебе, — Севра повернулась ко мне, — по договору одно Гнездо. Подхват. Остальные три смотри и запоминай, чтобы потом не тратить время и силы.

Круг, крест, концы за краем. Треугольник вершиной вниз и лапа из середины. Серп, прямая, раздвоенный кончик. Две дуги и петля. Закрыл глаза, но знаки остались и они были чёткие, будто их вырезали прямо на изнанке век.

— Начнём с Гнёзд, — выдохнула Севра. — Эльвар, ниже пупка.

Нейра закрыла глаза. Дышала, и через два вдоха её пальцы на коленях чуть дрогнули.

— Есть, — улыбнулась девушка.

Севра взяла костяную иглу, коснулась ею живота Эльвар сквозь рубаху и подержала. Довольно кивнула и продолжила:

— Плечо.

Три вдоха.

— Есть, — улыбка с губ Нейры не уходила.

— Запястье.

На запястье Эльвар чуть ошиблась, ушла на полпальца в сторону, к сухожилию, и Севра молча сдвинула иглу. Нейра поджала губы, будто ошибка была пятном на её накидке. Как и ожидалось, предплечье она нашла сразу.

Учитель отложила иглу и посмотрела на неё внимательнее, чем смотрела до этого.

— Тебя уже размечали, — не спрашивала, а утверждала учительница.

— С девяти лет, — Нейра открыла глаза. — Отец каждую весну звал мастера. Он проходил иглой все места, куда школа потом поставит глифы, и грел их, чтобы к Ростку тело само знало, где у него Гнёзда. Меня готовили для всего, что может произойти. Ведь Гнёзда-то у всех одинаковы, отличаются только глифы, комбинации и то, как использовать силу для активации техники.

— Поэтому ты и пришла к нам уже Ростком.

— Поэтому я сейчас и тут, учитель.

Как за одно мгновение почувствовать себя ничтожеством, отбросом и никем? Вот именно