Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! - Любава Ливада

— Я не могу, Анна. Тётушка так на меня надеется, — я посмотрела на неё жалобными глазами.

— Знаешь, ты сделала всё и даже больше. Посмотри на эту ситуацию под другим углом. Тётушка Теофания вернётся и покажет нашему мэру, что значит нас обижать. А мы с тобой можем в эти дни сходить куда-то.

Я последний раз шмыгнула носом, посмотрела на свой исчерканный лист, и вроде как смирилась и согласилась с подругой. Всё звучало логично. Пусть лучше лавочка пару дней будет закрыта, как раз за эти дни успеем восстановить мебель.

Следующие несколько часов мы с Анной делали мази на продажу, а потом появились они — сомнения. Так не хотелось сдаваться. В голове рисовалась картинка, как я встречаю тётушку в её процветающей лавочке. Как она улыбается и говорит мне, какая я молодец. Маритушка, ты — справилась! Ты уже достаточно большая и самостоятельная. Ты можешь получить лицензию целителя и отправится с Анной в крошечное путешествие: до столицы и обратно.

Грёзы об идеальном раскладе событий не пришли сами, они привели с собой того, кого лучше не называть.

— Рэт? Что ты тут делаешь?

В лавочку вошел тот, кого по мнению моего больного не стоит называть и звать к себе. Двоякое чувство я испытывала при виде Рэта, с одной стороны злость, вызванную предположением Эдгара о том, что он может быть связан с кланом теней. И, еще раз, злость, что прицепился ко мне как репей и никак не желает отцепляться.

Я стояла за прилавком, в надежде, что он окинет взглядом лавку, поймет, что меня нет и уйдет. Но разве у меня могло бы быть все настолько просто.

— Марита! — воскликнул он, облокачиваясь руками об и так ненадежно стоящий прилавок, усмехнулся обнажая свою идеальную улыбку, да еще подмигнул так нехорошо. — Куда ты пропала, сладкая?

— Я работаю, Рэт. Ступай с миром, или ты по делу зашел? — смотря куда-то вниз проговорила я.

— Пришел повидаться с тобой, сладкая, — ответил он и дотронулся пальцем до моей ключицы.

Я подняла голову вверх и кинула на него злой взгляд.

— Что ты делаешь? Жить надоело?

Он отошел от прилавка и пошел ко мне. Я взглянула по сторонам, выглядывая Анну или покупателя. Но никого не было. Похоже здесь мы были одни.

Тем временем Рэт приблизился вплотную. Прижимая меня к стене.

— Ты забыла, что задолжала мне кое-что очень важное? — спросил он, растягивая каждое слово и с издевкой ухмыляясь.

Вот же нахал. Он задержал взгляд на губах. Тех самых, что ночью так страстно целовал мой большой дракон. Неужели я это задолжала? С чего это! А, вдруг, Эдгар почувствует его присутствие снова. Ну, уж, нет! Нельзя допустить, чтобы дракон оказался здесь. Нужно немедленно что-то придумать.

Тем временем, парень взял мои рыжие пряди, упавшие на грудь, и отбросил их назад. Еще немного и предпринимать будет нечего. И тут пришла идея.

— Кажется что-то припоминаю, — с ноткой игривости проговорила я, поймав хищный взгляд Рэта я немедленно зарядила правой коленкой по мужскому достоинству со всей силы.

Он выругался, игривость куда-то пропали, заменив гневом. Я вырвалась из его хватки, но его уже было не унять. Он рванул за мной, гневно выкрикивая мое имя.

Что же делать? Караул! Я схватила на бегу большой глиняный горшок и дождавшись, когда принц окажется на уровне вытянутой руки, надела горшок ему на голову, оттолкнув его назад с помощью столика на колесах.

— Ты с ума сошла! А как же договор? — промямлил парень пытаясь снять с головы горшок, но безрезультатно, уши не давали голове пролезть.

— Я тебе не лягушка, чтобы меня целовать, да и ты не принц. Бесстыдник, проваливай немедленно с моей лавочки, иначе пожалуюсь, — уж не знаю откуда взялись силы на все это. Для пущей убедительности схватила в руки метлу и все-таки вытолкала его из лавки. Он кидал вслед, что пожалею, что он еще вернется и отомстит. Надеюсь, что нет.

Трясущимися руками, я отбросила метлу в сторону, закрыла лавку, и рванула наверх. Как и ожидалось взбешенный дракон готовился к атаке. Его ноздри широко раздувались, в глазах заблестел огонь, казалось, что еще немного и он начнет извергать пламя. Его удерживала с трудом Анна. Видимо, увидя Рэта, она посчитала, что нужнее ей сейчас удерживать этого ненормального, чем отбиваться от Рэта.

— В чем дело? Ты же не собираешься спалить весь дом? — попробовала пошутить я.

— Разве только одну целительницу. Я же предупреждал тебя. Ты обещала, — рычал он.

— Стоп! Во-первых, я сама смогла постоять за себя и немного унизить его самооценку. Думаю, какое-то время он будет обходить лавочку стороной.

— Что ты сделала, Мари? — с удивлением переспросила растрепанная Анна.

— Ну вначале он получил коленкой между ног, а потом я надела ему на голову горшок.

— Только не говори, что тот, который похож на ночной? — уточнила подруга.

— Не скажу, но его. Он так и ушел с ним на голове, а для пущей убедительности я еще его метлой “кыш-кыш”, — все это я показывала резво размахивая руками.

— Тебе конец, — подытожил мой говорящий горшочек.

— Согласен, — успокоился дракон, приземляясь на стул. — Ничего не может быть хуже, чем задетое самолюбие и позорная порка от хрупкого нежного цветочка — усмехнулся мужчина.

Я налила в стакан воды и выпила его залпом.

— Не преувеличивайте! У нас другая проблема!

Но часовые споры, в которых я пыталась доказать необходимость уступить мэру Анне и больному, были с треском провалены. Только горшочек заступался, он никогда не был на таких мероприятиях и мечтал поскорее там оказаться.

В общем, рассорившись в край и высказывая друг другу все что мы думаем, разошлись по комнатам. Дракон занял мою спальню, крепко заперев двери, Анна вообще ушла к себе домой, а я снова пошла спать в комнату тетушки.

А ночью, пока мы крепко спали, вымотанные руганью в лавке случился новый погром. Кто-то разбил окно и кинул внутрь магическую бомбу. Взрыв

был не очень большой, жилой этаж не пострадал, но сама лавка.

День и так был паршивый. Вечером позвонила тётушка, и я ей соврала. Снова я это сделала. Рассказала, что в лавочке всё отлично, тактично умалчивая о проблеме с мэром, о взломе ночью и о приставаниях Рэта. Тётушка Теофания была в своём заслуженном отпуске, она впервые позволила себе уехать лечиться, и я не могла нагружать её сейчас своими проблемами.

Когда легла, долго ворочалась. Перед