Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Зачем?

— Сам увидишь.

Мы вышли на улицу и зашагали по будто бы вымершему городу. Напротив здания тайной жандармерии горели фонари, но дальше сгущались вечерние потемки. Обыватели предпочли запереться в домах задолго до наступления сумерек, и теперь мы клацали башмаками по заледеневшей мостовой в гордом одиночестве. Жандарма это пугало, меня — нет. Скорее забавляло.

Темно, темно, темно.

Темно, хоть глаз выколи. Нигде ни огонька, ни светлого пятна.

Осенние вечера самые темные. Когда выпадет снег, все переменится, и ночи сразу станут светлее, а пока ничего не разглядеть и на расстоянии вытянутой руки.

Но вот над крышами домов замаячил прибитый к небу грош, и улицы залило его призрачное сияние. Потемки сразу отступили, и мы ускорили шаг.

Скоро. Уже совсем скоро.

В последние два дня заметно похолодало, и хоть с неба перестал лить опостылевший дождь, подбитые гвоздями подошвы то и дело проскальзывали на стылых лужах и обледенелых булыжниках мостовой. Но не беда, идти тут всего ничего. Громада высоченной башни вздымалась уже совсем рядом. С нее весь город как на ладони.

Как на ладони — да, только попробуй еще туда попади! Сторож забаррикадировался внутри, и жандарму понадобилось никак не меньше десяти минут, чтобы матюгами и угрозами заставить перепуганного старика отпереть дверь и впустить нас в ратушу. Потом мы гулкими коридорами прошли ко входу в башню и начали долгое восхождение наверх.

Лестница вилась вдоль каменных стен и терялась где-то в темной выси, а стоило глянуть вниз, и от вида заволокшей колодец непроглядной тьмы по спине бежали мурашки. И чем дальше — тем хуже. Ограждений нет; шагни в сторону, оступись — и рухнешь прямиком в Бездну. Жутко. Жутко, но и притягательно.

Давай! — принялись нашептывать свившиеся в ядовитый клубок бесы. — Это же так легко! Просто посмотри вниз! Посмотри!

Но я лишь стиснул зубы и продолжал подниматься вслед за тяжело отдувавшимся Юозасом. Жандарм подсвечивал себе взятым у сторожа фонарем и шел впритирку со стеной, держась как можно дальше от края лестницы.

— И зачем нам только туда лезть? — пробурчал он.

— С башни весь город виден, — ответил я, радуясь возможности поговорить и хоть немного заглушить увещевания бесов. — Сразу наших мертвецов углядим.

— В такую-то темень? — скептически хмыкнул Лазас.

— Темень не помеха.

— Думаете, получится?

— А то как же! Брат-экзорцист отыскал бесноватых, да и брат-экзекутор с этим, должно быть, справился.

— Вот только кончили они плохо, — пробурчал Юозас и распахнул дверь на смотровую площадку.

— Это другой вопрос, — усмехнулся я и врезал ему по затылку дубинкой. Подхватил враз обмякшее тело, отволок подальше от ограждения и подставил разгоряченное лицо ледяным порывам ветра. — Совершенно другой…

Когда жандарм очнулся, он висел вниз головой, и лишь стягивавшая лодыжки веревка удерживала его от падения в черный провал лестничного колодца. Крепыш попытался раскачаться, но обнаружил, что руки связаны за спиной, и негромко позвал:

— Господин Март! Господин Март, вы здесь?

— Здесь я, здесь, — отозвался я, преспокойно наблюдая за ним со ступенек.

— Что происходит? — просипел Юозас.

— А сам как думаешь?

— Снимите меня отсюда! — взмолился жандарм.

— Вот так взять и снять?! Считаешь, легко было тебя туда подвесить?

— Но зачем?!

— А зачем ты отравил Николя Бергиса и подложил к нему в комнату ту клятую шкатулку?

— О чем вы говорите?! — задергался жандарм. — Я ничего такого не делал!

— Не буду тратить время и расписывать извилистый путь своих умозаключений, — усмехнулся я, — скажу только, что очень скоро кровь прильет к голове, и ты потеряешь сознание. А значит, перестанешь быть нужным. И сам посуди — какой мне тогда прок надрываться и затаскивать тебя обратно?

— Помогите! — во всю глотку заорал Юозас. — Помогите!!!

— Неужели ты действительно надеешься, что кто-нибудь поспешит на твои крики о помощи? Сегодня полнолуние, не забыл?

Жандарм надрывался еще пару минут, потом обессиленно обмяк и прохрипел:

— Снимите меня отсюда, и я все расскажу.

— Расскажешь, — кивнул я. — Сначала расскажешь…

— Но…

— Никаких «но»!

— Это все Линайтис! Я просто выполнял приказ!

— С какой стати начальнику отделения тайной жандармерии желать смерти официалу ордена Изгоняющих? И с какой стати тебе выполнять подобное распоряжение?

— Ему пришла бумага из Ольнаса! С самого верха! Приказ обставить все как несчастный случай! А меня он обещал забрать с собой в столицу!

— Что с Николя Бергисом?

— Он был отъявленным мерзавцем, но нам никак не удавалось прихватить его на горячем!

— Теперь все ясно…

— Снимите меня! — вновь взмолился Лазас. — Не берите грех на душу!

— Грех на душу? — хмыкнул я и спросил: — Скажи, Юозас, разве помочь ближнему — это не доброе дело?

— Да! Да! Доброе! Разумеется, доброе! — зачастил жандарм. — Только снимите, век вам благодарен буду!

— Мне не нужно благодарностей, я делаю это совершенно бескорыстно.

Лезвие ножа легко рассекло натянутую веревку, и Юозас с диким криком исчез в темноте. Какая трагедия! Подумать только, сгорел на работе в самом расцвете сил!

Миг спустя снизу донесся отголосок глухого удара, я пожал плечами и вышел на смотровую площадку. Снаружи студеный ветер наждаком прошелся по лицу, забрался под плащ, выгнал из-под одежды последние крохи тепла. Но я не вернулся в тепло и прошелся вдоль ограждения, с высоты птичьего полета рассматривая затаившийся на ночь городок. В основном вид открывался на островерхие крыши, но проглядывали меж домами и опустевшие улицы.

Нет, как ни крути, лучшего места не сыскать…

Брат-экзорцист нашел бесноватых, и брат-экзекутор с этим справился. Выходит, и для меня это проблемой не станет. Но как верно подметил столь трагически покинувший нас Юозас, главный вопрос — что делать после того, как они отыщутся.

И тут меня будто шилом в спину кольнули. Я перебежал на другую сторону башни, но в призрачном сиянии полной луны не сумел разглядеть ничего подозрительного. И все же там явно что-то происходило. Оттуда веяло скверной. Сначала едва уловимо, потом все резче и резче. Потустороннее присутствие быстро набирало силу, и стало ясно, что медлить больше нельзя.

Я вернулся в башню и, не отрывая левой руки от шершавого камня стен, поспешил вниз. Бесы молчали. От страха или предвкушения — не скажу. Но молчали. И меня это вполне устраивало.

Спустившись к распростертому на залитом кровью полу телу, я срезал с рук и ног Юозаса веревки и побежал на выход. Промчался по пустым коридорам ратуши, отодвинул засов и выскочил на улицу.

Какое-то время вертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться, куда именно смотрел с башни, но почти сразу уловил