Василий Кононюк - Жизнь взаймы
Народ план одобрил, во-первых, ближе к вечеру в погоню никого не отправят, и в суете после приезда, пока князь разберется, что у него в руках, пока погоню наладится отправлять, время пройдет. Во-вторых, нам и легкой форы достаточно, чтоб нас никто не догнал. На стайерских дистанциях, по выносливости, никто с татарскими лошадками сравниться не может, так что, как поется в популярном шлягере из другого времени, нас не догонят.
Все было оговорено, планы сверстаны, но черт меня дернул взглянуть в глаза подростка непонятного пола, одетого в юбку, и подметающего лестницу на второй этаж. Большие черные глаза вобрали в себя, и уже трудно было отвести взгляд, не потому что хотелось смотреть, а потому что они насильно держали тебя, бесцеремонно ковыряясь в твоей душе. Собравшись, и разорвав контакт, увидел кривую усмешку появившуюся на ее лице. Девчонка лет четырнадцати, наклонилась, продолжая подметать деревянную лестницу. Схватив ее за руку, потащил наверх по лестнице в нашу пустую комнату. Я ушел первым из зала, остальные еще допивали пиво, и разговаривали с купцами, сидевшими за соседним столом, о том, как кто живет.
— Отпусти меня, убью, — с ледяным спокойствием, чуть слышно, прошипела девка.
— Не о том думаешь, дура. Слушай меня внимательно, времени у нас мало. Знахарка у нас есть, считай не знахарка, а целая ведьма, ведунья. Жизнь она мне спасла, денег не взяла, службу загадала, ученицу ей найти. Вот и нашел я тебя. Ты сама знаешь, что это твоя судьба, в глазах твоих то написано. Думай добре, один раз в жизни такое выпадает. Согласишься, Богом клянусь, помогу добраться, и пальцем тебя там никто не тронет. А тут пропадешь ни за грош, никто и не вспомнит.
— Ишь, такой молодой боярин, а такой торопливый, все брось, и с ним к ведьме езжай. Такого дурного мне еще никто не говорил. И куда ж ты меня забрать хочешь?
— Со мной не выйдет, мы завтра едем. Самой добираться придется. Я тебе денег дам на дорогу, и расскажу, как доехать. Казаки мы, не бояре, живем на Днепре, ниже Киева
— Так там ведь татары кругом!
— А у вас тевтоны. Хрен редьки не слаще. А путь тебе все одно туда лежит. Видно знала Мотря, что я тебя встречу, потому и загадала мне ей ученицу найти. Некогда мне с тобой балы точить. Ты сама лучше меня знаешь, что поедешь. Видно зовет тебя Мотря к себе, ты это сердцем чуешь. Ты сирота, или есть у тебя кто?
— Двое братьев младших у меня, живем у тетки, она вдова, у нее своих двое еще меньше.
— Сколько твоей тетке лет?
— Молодая она, замужем всего пять лет была, как муж помер. Три года уже, как одна живет.
— Так бери и ее с собой. Может замуж выйдет, а нет, и так проживете. Мотря поможет, твоего дохода на вас всех хватит. Научишься, отработаешь. Не боись, у нас с голода никто еще не помер. А далеко отсюда ваша хата? Сам пойду с теткой твоей потолкую. — Похоже, что без тетки она не уедет, а тетку так просто на дорогу не подобьешь, не девчонка четырнадцатилетняя.
— Недалече, четвертая хата отсюда.
— Так бросай веник, и пойдем, ты тут больше не работаешь. Думаешь, оделась как чучело, так никто на тебя не позарится? Некрасивых девок не бывает, бывает мало вина! Не слыхала такого? Завалит тебя кто-нибудь на кровать, и все. Ты, либо его зарежешь, и тебя повесят, либо он тебя и прибьет. О том ты подумала, дура, когда сюда на роботу шла?
— Ничего со мной не будет, пока не тронули, и дальше не тронут. А монеты ты мне платить будешь, и кормить нас всех?
— Может и я, как знать. Сколько тебе платят?
— Две пьянензы в неделю, и харчей взять можно.
— Ага, объедков со столов никому не жалко. Вот тебе три монеты, это больше чем ты за три месяца тут заработаешь, бросай метлу, и пойдем с теткой твоей потолкуем.
Она снова воткнула в меня свои черные пронзительные глаза, я открылся ей, чтоб она покопалась в мозгах в свое удовольствие, интересно, что ж она там разберет. В тот же миг лицо ее начало меняться, превращаясь в уродливую старуху с кривым носом. Да, внушением это чудо природы владело в совершенстве. Я постарался изобразить в ответ дружелюбную усмешку.
— На глаз свой надеешься? Нравится мужиков пугать? То-то я гляжу у тебя синяк старый под глазом, еще не нагляделась? Ждешь, пока тебя, как ведьму, в реку не бросят? Бога благодари, что тебе, за такое, просто в морду дали. Видно купчишка тебе боязливый попался, другой бы прибил бы на месте.
Ничего не ответив, она прихватив с собой метлу, молча пошла вниз по лестнице. Буркнув мне, чтоб я ждал ее на улице, побежала куда-то на кухню. Заказав жбан вина и всяких закусок, и попросив чтоб мне это все сложили в корзину, пошел доложиться начальству.
— Иван, Сулим, помните, я рассказывал, что Мотря мне службу загадала ученицу ей найти?
— Ну и что нашел?
— Нашел, ведьма еще та будет. Сейчас схожу к ней домой, сирота она, у тетки живет, сговорюсь, или пусть к нам едут всем скопом, или пусть девку к Мотре отпустит. Как сговорюсь, так и вернусь. Она недалече живет.
— Ты ж гляди, добре ее проверь, со всех сторон, чтоб ошибки не вышло, — посоветовал мне Сулим, вызвав дружный смех у всех, кто его слышал.
— Иди проверяй, утром расскажешь, только базар не проспи, девку проверять тяжко дюже — вынес вердикт Иван.
Ладно, главное что разрешили, а здоровый смех, говорят, жизнь продлевает. Тут, правда, все от многих факторов зависит, может такое случится, что и укоротит. Раздумывая над проблемами геронтологии, нахлобучив шерстяной подшлемник, а сверху шлем, прихватив по дороге корзинку со снедью, вышел на крыльцо. Меня уже ждали, бросив неодобрительный взгляд, задрав нос, двинулись по какой-то тропинке огибающей ближайшие строения. Двигались мы в сторону, перпендикулярную от основной дороги, где располагалось небольшое селение из десяти хат. Уже стемнело, но мою юную ведьму ждали, в хате горела лучина, отбрасывая зловещие тени на бычий пузырь, которым было затянуто окно. Хата была довольно большой, имела два окна, значит кухня и комната раздельные. Несмотря на позднее время, входные двери были незапертые. Снявши в сенях наброшенный на плечи кожух, она вошла в кухня, вслед за ней я, держа в руках шлем с подшлемником. В углу горела лампадка перед каким-то образком, но девка не обратила на икону никакого внимания. Из комнаты вышла простоволосая, одетая в одну рубаху, молодая женщина. Не замечая меня, стоящего в тени, возле дверей в сени, она сразу начала командовать,
— Иди Ждана, бегом в баню, пока теплая, потом вечерять будешь.
— У нас гости, Любава, молодой боярин с тобой потолковать хочет.
Меня удивила ее реакция, не вздрогнув, не пытаясь одеться или прикрыть волосы, ничуть не смутившись, она сразу обратилась ко мне.