Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

Разум, верный слуга, немедленно запустил режим рационального анализа.

Вариант первый, циничный: поцелуй как способ заткнуть мне рот после опасных расспросов о Тени и отце.

“Эффективный метод отвлечения внимания, Саншайн, возьми на вооружение!” — прозвучал у меня в голове ехидно-саркастичный голос Сайрона.

Вариант второй, параноидальный: проверка на прочность.

“Посмотрим, как солнечная идиотка поведет себя после внезапного вторжения в личное пространство на уровне ДНК. Сбежит? Расплачется? Прилипнет?”

Вариант третий, медицинский: у Хозяина Ледяных Глубин случился кратковременный психический срыв на почве профессионального выгорания и стресса от моего визита к Тени. Я просто оказалась ближайшим биологическим объектом, пригодным для выплеска эмоций. Как подушка для крика, только… с губами.

Вариант четвертый, самый нелепый и потому мгновенно отвергнутый: он… хотел. Просто потому, что захотел. Потому что не смог удержаться.

Я фыркнула вслух в тишину комнаты.

“Да ладно, Летти, опомнись, — дала я себе мысленную пощечину. — Он — Сайрон Мортигор. Вечность в облике прекрасного, саркастичного ледяного монумента. Он правит царством страхов, о нем говорят только шепотом, у него на груди магические татуировки сложнее, чем моя судьба. А ты — кто? Девчонка из дыры, которая верит в силу печенек и тимбилдинга. У тебя в роду максимум были пьяницы и мелкие жулики, а не драконы, отсекающие свои тени. Тебя поцеловали потому, что ты яркая и надоедливая муха, которую захотелось на мгновение прихлопнуть… ну, не ладонью”.

От этой мысли стало как-то холодно и пусто внутри. Гораздо холоднее, чем от любого его ледяного взгляда и едкого замечания.

Я просидела так, наверное, час. Потом кое-как поднялась, умылась ледяной водой, переоделась в самую невзрачную пижаму и залезла под одеяло, надеясь, что сон все исправит. Не исправил.

Мозг продолжал крутить запись того момента на повторе. Каждый раз — с новыми абсурдными комментариями.

“А если это был ритуал? Поцелуй ледяного дракона для пробуждения скрытых магических сил! Поздравляю, Саншайн, завтра проснешься с рогами и хвостом!”

Или:

“Может, он перепутал? Хотел заморозить, а рефлекс сработал наоборот? Бывает же у рептилий!”

Я ворочалась, вздыхала, пинала одеяло. Мысль о том, что это могло быть просто… чувство, — настоящая, неудобная, взаимная симпатия, — отскакивала, как мячик от бетонной стены. Невозможно. Невероятно. Смешно.

Под утро я все-таки провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где Сайрон снова целовал меня, но во рту у него были печеньки, а за спиной злобно шептала Тень Верховного:

“Видишь? Даже в твоих фантазиях он совмещает приятное с пищевым”.

Меня разбудил не свет из окна (его здесь вечно не хватало), а отчаянный стук в дверь.

— Летти! ЛЕТТИ, ТЫ ЖИВАЯ? — голос Искрика был пронзителен от паники.

Я свалилась с кровати, наступила на край одеяла и, спотыкаясь, поплелась открывать.

— Я живая, Искрик, — прохрипела я, отворяя дверь. — Что случилось?

Дракончик стоял на пороге, его глаза были круглыми от ужаса, а хвост метался, высекая искры о каменный пол.

— Хуже! — прошипел он, озираясь по сторонам. — К нам едет! Уже почти здесь! Его Сиятельство Сам! Верховный Дракон!

В моем сонном, изможденном пост-поцелуйным анализом мозгу, это сообщение обработалось с задержкой.

— Кто? — тупо переспросила я.

— ВЕРХОВНЫЙ! — почти взвыл Искрик. — Прилетает с инспекцией! Господин Мортигор велел всем собраться в главном зале, — дракончик выжидательно посмотрел на меня, явно не разделяя моего тормознутого состояния.

Глава 21. Подслушанные угрозы и ледяная защита

Летти

Не сказать, что я жаждала встречи с Верховным. Будь моя воля, я бы вообще никогда из-под одеяла не вылазила, но в связи с новостями о делегации, пришлось натянуть форму.

Выйдя в коридор, я попыталась пригладить волосы, которые, судя по отражению в полированном доспехе на лестнице, напоминали гнездо испуганной птицы и поплелась в эпицентр надвигающегося светопреставления.

Зал уже был полон. Весь наш блистательный педсостав стоял в состоянии коллективной, растерянной тишины. Никакой паники, никаких истерик — только приглушенное перешептывание и недоуменные взгляды.

— Кто-нибудь знает, зачем он решил нас посетить? — шипела Моргана, прижимая к груди обоих котов, которые, кажется, наконец-то научились синхронно выражать презрение.

— Инспекция, — буркнул Громобой, но без привычного ора. Он нервно постукивал молотком по собственной ладони. — Говорят, проверять будет, как мы тут… управляемся.

Лорд Перфектус, выглядящий так, будто его заставили надеть не тот костюм, скрестил руки на груди.

— Если он посмеет критиковать мою программу по “Эстетике безупречности…”

— Он посмеет все, — тихо, но четко сказала леди Эхо и в ее голосе прозвучал такой леденящий ужас, что даже Перфектус смолк.

Мы простояли так, наверное, час. Может, два. Время в зале, пропитанном всеобщей нервозностью, тянулось, как холодный кисель. Даже Анекса Стрендж не уплыла в себя, а просто смотрела в одну точку, слегка покачиваясь.

Наконец, в дверь влетел Искрик. Он выглядел так, будто пробежал через все круги ада и забыл, зачем.

— Все! — выпалил он, задыхаясь. — Расходитесь! Собрание отменяется!

В зале поднялся гул облегчения, смешанный с новым недоумением.

— Почему? — спросил кто-то с задних рядов. — Нас всех разгонят?

— Нет! Все работаем в штатном режиме! — отмахнулся Искрик, заметно нервничая. Его взгляд выхватил из толпы меня. — Летти! Тебя! В кабинет к ректору. Сейчас.

Сердце у меня екнуло, совершив кульбит где-то между горлом и желудком. Очевидно, настал час расплаты за разбуженную Тень, неуместные расспросы и… тот самый поцелуй. Я медленно, как на эшафот, побрела к ледяной башне.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Из щели лился свет и доносились голоса. Голос Сайрона, холодный и ровный, как всегда, но с каким-то новым, стальным оттенком.

И другой — низкий, властный, раздававшийся с таким самоуверенным резонансом, будто его хозяин привык, что даже стены склоняются перед перед ним. Верховный.

Инстинкт самосохранения кричал “Беги!”, но любопытство (и чертов профессиональный интерес психолога к конфликтам начальства) приковало меня к месту. Я прижалась к холодной стене рядом с дверью.

— …допустить пробуждение было верхом безответственности, Мортигор, — гремел низкий голос. — И эта девчонка… Она катализатор. Непредсказуемый элемент. Опасный. От нее нужно избавиться. Немедленно.

Лед пробежал по моей спине. “Избавиться” — звучало как приговор.

— Она находится под моей защитой, — ответил Сайрон и его голос был тише, но от этого только опаснее. — И моей