Роберт Сальваторе - Последний Порог
— Не обреченный, — ответил Дзирт. — Если только мы не отвернемся от него.
— И ты не можешь, — предположил Энтрери.
Дзирт пожал плечами. — У нас здесь есть шанс творить добро, — пояснил он, и резко замолчал, когда подавальщица подошла предложить напитки.
— Творить здесь добро? — с сомнением повторил Энтрери, когда она ушла.
— Люди Порт Лласта заслуживают шанс, — сказал Дзирт. — Они держались несмотря ни на что.
— Потому что они глупые, — перебил Энтрери. — Я думал, мы уже это обсудили.
— Избавь меня от своих кислых шуток, — ответил Дзирт. — Я серьезно. Ты жил… сомнительной жизнью. Разве от этого не зудит твоя совесть?
— Теперь ты позволяешь себе меня отчитывать?
Дзирт серьезно на него посмотрел и покачал головой. — Я спрашиваю. Честно.
Подавальщица, молодая симпатичная брюнетка не старше пятнадцати лет, вернулась с напитками, поставила их, и побежала по зову с другого стола.
— А, похоже, что отчитываешь, — ответил Энтрери после большого глотка красного эля из Врат Балдура.
— Значит, я приношу извинения и снова спрашиваю, ты не чувствуешь сожаления?
— Нисколько.
Они смотрели друг на друга долгое время, и Дзирт не верил ответу, но тон Энтрери не оставлял пространства для споров. — Ты когда-либо делал что-нибудь для кого-то просто потому, что это было нужно сделать? — спросил он. — Или в конце задачи всегда должно быть твое вознаграждение?
Энтрери просто смотрел на него и сделал еще глоток.
— Ты никогда этого не пробовал?
— Я пришел на север с тобой, потому что ты обещал мне мой кинжал.
— В свое время, — пренебрежительно сказал Дзирт. — Но сейчас, я хотел бы узнать насчет тебя.
— У тебя есть дело, которое нужно сделать?
— У нас есть шанс сделать что-то хорошее для многих людей здесь, — пояснил Дзирт. — Есть уровень удовлетворения в этом осуществлении, я сомневаюсь, что ты когда-либо это испытывал.
Энтрери над ним насмехался и смотрел недоверчиво. — Это так ты исцеляешь свои раны? — спросил он. Когда Дзирт посмотрел на него в замешательстве, он продолжил, — Если ты сможешь меня изменить, то не будешь чувствовать себя настолько виновным, в том, что позволил мне избежать твоих клинков в прошлом, да? Ты, неоднократно мог меня убить, но не сделал этого, и теперь ты подвергаешь сомнению это милосердие. Сколько невинных погибло, потому что у тебя не хватило мужества нанести мне удар?
— Нет, — тихо сказал Дзирт, качая головой.
— Или это что-то другое? — спросил Энтрери, явно наслаждаясь этим разговором. — Однажды я встретил паладина-короля в его подземелье, на самом деле, я там был его гостем. О, как он меня ненавидел, ибо он видел во мне темное отражение своего сердца. Разве что это? Ты боишься, что мы с тобой не так уж сильно отличаемся?
Дзирт подумал над этим мгновение, а затем вернул Энтрери уверенный взгляд. — Я надеюсь, что это не так.
Выражение Энтрери быстро изменилось. — И таким образом, ты должен искупить меня, чтобы ты чувствовал, что твоя собственная жизнь оправдана? — В его голосе было мало уверенности.
— Нет, — ответил Дзирт. — Наши пути пересеклись так много раз. Я не называю тебя другом…
— Я тебя тоже.
Дзирт кивнул. — Но спутником… возможно вынужденным, но, тем не менее, спутником. Позволь мне провести тебя по этому пути. Считай это шансом увидеть мир с другой точки зрения. Что ты теряешь?
Выражение Энтрери ожесточилось. — Ты обещал мне мой кинжал.
— И ты получишь его, или, по крайней мере, я покажу тебе, где он находится.
— Если я потворствую тебе здесь? — спросил он с сарказмом.
Дзирт глубоко вздохнул и попытался дать упрямым ответным уколам убийцы упасть с его плеч. — В любом случае. Я предложил тебе не сделку, я просто предложил дорогу.
— Тогда с чего мне тебе помогать?
Дзирт собирался спорить, но уловил что-то, на заднем плане черствого вопроса Энтрери, что сообщило ему истину этого обсуждения. Он понимающе улыбнулся своему старому заклятому врагу.
Энтрери осушил кружку и ударил ею об стол, требуя следующую.
— Ты платишь, — сообщил он дроу.
— Тогда ты будешь должен мне, — сказал Дзирт.
— Что? Несколько серебряных монет?
— Не за эль, — ответил Дзирт.
Энтрери делал вид, что вся эта беседа утомляла и раздражала его, и возможно в этом есть доля правды. Но Дзирт не мог содержать усмешки, ибо он знал, что заинтриговал своего старого заклятого врага.
Эта усмешка исчезла мгновением позже, поскольку главная дверь общего зала распахнулась, и ворвалась группа горожан. Женщина и эльф привели мужчину, они поддерживали его, руки человека были на их плечах, а голова болталась.
— Помогите! — закричала женщина. — Приведите жреца!
Они вошли почти боком, чтобы пройти через дверь. Когда они встали прямо, проблема стала ясна Дзирту и всем остальным, кто видел. Рубашка человека была порвана и пропитана кровью, раны простирались от бедра до ребер.
— Я здесь! — крикнула Амбра, когда другие бросились к двери, а один высунул голову за дверь и звал клирика. Амбра освободила свой стол от напитков и кружки выплеснулись на пол, трое сидевших с ней отскочили и начали ворчать. Но потом они увидели, что дворфа вытянула священный символ и подняла свои широкие руки в молитве, шепча имя Думатойна.
Дзирт, Энтрери, Далия и Афафренфер добрались до стола в то же самое время, когда товарищи раненого человека уложили его на стол. Монах, хорошо знакомый с работой дворфы, бросился к Амбре и нагнулся, чтобы держать раненого человека.
Воздух наполнили вопросы, крики «Морские дьяволы!» и проклятия злой богине Умберли. В разгар этой суматохи Дзирт потянул эльфа в сторону. Тот последовал за ним после короткого колебания, безусловно смущенный видом дроу в Порт Лласте.
— Как это произошло? — спросил Дзирт.
— Как они утверждают, — ответил эльф, продолжая недоверчиво смотреть на Дзирта.
— Я не враг, — заверил его Дзирт. — Я Дзирт До'Урден, друг…
Ему не пришлось заканчивать, поскольку эльф узнал имя, приветливо улыбнулся и кивнул. — Я Дорвиллан из Врат Балдура, — сказал он.
— Рад нашей встрече.
— Морские дьяволы, — пояснил Дорвиллан. — Сахуагины, бич Порт Лласта.
Дзирт знал название и монстра, поскольку он сражался со злыми рыболюдьми несколько раз за время его пребывания на борту Морской Феи с капитаном Дюдермонтом. Он взглянул на раненого человека — Афафренфер стащил его порванную рубашку, а другие плеснули воду, чтобы убрать избыток крови. Теперь дроу хорошо видел раны: три глубоких прокола, как будто три метательных копья поразили его по прямой линии. Он мог вообразить себе трезубец, предпочтительное оружие сахуагинов, который нанес бедняге удар.