Анастасия Анфимова - Под несчастливой звездой

— Кто там?

В комнату заглянул растерянный привратник.

— Госпожа…

— Что тебе?

— Там эта, — мужчина вытер нос. — Мерисид…

— Что Мерисид? — вскинула брови госпожа.

— Она пришла.

— Что?! — теперь на лоб полезли уже глаза. — Где?

— В саду.

Оттолкнув замешкавшегося Гебмоса, молодая женщина выбежала в коридор.

На песке у двери дома на корточках сидела бывшая танцовщица. Услышав шум, она подняла на Анукрис грязное, в ссадинах и потеках слез лицо. Без парика, с синяками на груди и грязных ногах, с черными пятнами на когда-то белой юбке Мерисисд выглядела хуже нидосской бродяжки.

— Госпожа, — всхлипнула она.

Глядя на предательницу, молодая женщина чувствовала, как в душе поднимается черная волна радости.

— Где ты была? — хрипло спросила Анукрис, сжав кулачки и с трудом удерживаясь от того, чтобы не вцепиться в её короткие, торчащие грязными пучками волосы.

— Меня похитили, госпожа! — заплакала Мерисид, жалобно и преданно глядя на неё. — Какие-то матросы, спрятали на корабле и насиловали. Я едва смогла убежать.

Еще пару дней назад молодая женщина могла бы ей посочувствовать, но сейчас весь опыт нидосской воровки буквально криком кричал: «Она врет!»

Госпожа обвела горящими от гнева глазами столпившихся вокруг слуг.

Те с жалостью смотрели на несчастную Мерисид. Гебмос, крякнув, отвернулся, а кухарка плакала, вытирая слезы широкой, изломанной работой ладонью.

С трудом подавив ярость, Анукрис процедила сквозь зубы.

— Приведи себя в порядок, умойся. Скоро придет господин ему все и расскажешь.

Молодая женщина отвернулась и клокочущим от гнева голосом бросила:

— А завтра, если он сочтет нужным, сходите в Дом людей. Пусть мождеи найдут и накажут преступников.

— Госпожа! — с надрывом вскричала служанка и, рухнув на порог, зарыдала.

Чтобы не сорваться в скандал на глазах стольких людей, Анукрис бегом бросилась в свою комнату, где разразилась потоком брани, схватила со стола зеркало и запустила им в стену. Грохот металлического листа привел её в чувство.

В комнату робко заглянула Самхия.

— Пойдем со мной, надо осмотреть вещи господина.

— Да, госпожа, — мышкой пискнула служанка, распахивая перед ней дверь.

«Сюда, наверное, не заглядывали лет десять!» — поморщилась хозяйка, откидывая крышку сундука.

Часть вещей Анукрис сразу же отправила в стирку, остальные приказала вывесить в тени, чтобы выветрился запах затхлости.

Закончив разборку и успокоившись, госпожа приказала Самхии принести гранатового сока и поднялась на второй этаж. Усевшись в тенечке на свое любимое кресло, Анукрис стала смотреть на изнывавший от полуденной жары город.

С заднего двора доносился аппетитный запах жареного гуся. Молодая женщина сглотнула слюну, хотя в такую погоду жирного совсем не хотелось. Лучше оставить его на ужин, а в обед ограничиться салатом с булочками. Если, конечно, дорогой супруг не заявится. Этот проглот жить не может без мяса. Анукрис поморщилась, думать о Небраа совсем не хотелось.

Снизу донеслись тихие шаги. Но вместо Самхии пришла Мерисид.

— Ваш сок, госпожа.

Она успела вымыться, переодеться и надеть новый парик. На перенесенные испытания указывали только многочисленные синяки да нездоровая бледность кожи.

— Я не буду больше пить из твоих рук, — покачала головой хозяйка, отодвигая протянутый бокал.

— О чем вы, госпожа?! — в глазах служанки блеснули слезы.

— О том самом, предательница! — фыркнула Анукрис и, подавшись вперед, жарко зашептала. — Вижу, золото Алекса не пошло тебе впрок! Колом в глотке встало! Или еще где?

— Как вы можете так говорить? — зарыдала Мерисид, выронив бокал.

— Не трудись, сколопендра! — брезгливо скривила губы госпожа. — Я в Нидосе не такие представления видела!

— Нам лучше не ссориться, госпожа, — со слезами на глазах и с нескрываемой угрозой в голосе проговорила служанка.

Анукрис вскочила и встала перед ней, сжав кулачки.

— Думаешь, я тебя боюсь, змея?

— А надо бы! — бывшая танцовщица нависла над хрупкой хозяйкой. — Я только слово скажу, и ты вслед за Тусетом пойдешь!

— Ой, как страшно! — притворно всплеснула руками госпожа. — С чего бы это?

— Забыла, кто прячется в старом храме? — прошипела Мерисид. — Пять дебенов золота мне не лишние.

— И долго ты после этого проживешь, дура?

Бывшая танцовщица отстранилась.

— Это почему?

— Прирежут тебя как Ренекау! Думаешь, они не догадаются, что тебе известно, кто на самом деле убил Нефернут?

Но многоопытную танцовщицу, выросшую среди жреческих свар, оказалось не так-то легко смутить.

— Я могу сделать это и не сама!

— Попробуй! — дернула плечами Анукрис. — Если жить надоело!

— Ты мне грозишь, малявка? — прищурилась Мерисид.

— Ага! — госпожа уперла руки в бока. — Старая карга!

— Я все равно останусь старшей служанкой! — чуть дрогнула бывшая танцовщица.

— Оставайся, паучиха! — молодая хозяйка оскалилась. — Тебе же хуже. Только ко мне больше не лезь! Не хочу тебя видеть.

Она вернулась в кресло и, закинув ногу на ногу, стала смотреть мимо служанки.

— Если Алекс прав, тебя это не спасет. Как и всех нас.

Мерисид подняла бокал, отряхнув остатки сока.

— Что было, то прошло, госпожа, — тихо проговорила она. — Не гони меня.

Анукрис сжала зубы, ноздри её четко очерченного носа гневно раздувались.

— Я могу помочь, госпожа, — тихо и вкрадчиво продолжала бывшая танцовщица. — Узнаю все, что он просил… Только вот золота у меня больше нет.

Хозяйка посмотрела на неё чуть спокойнее.

— Без меня вам не найти убийц Нефернут. Я знаю всех в этом городе.

— Ты нас предала.

— Неправда, госпожа! — резко возразила Мерисид. — Я не выдала вас!

— Только обворовала, — горько усмехнулась Анукрис.

— Мы связаны общей тайной, госпожа, — продолжала уговаривать служанка, чувствуя колебание хозяйки. — И кто присмотрит за Алексом?

Сделала она попытку улыбнуться.

— Он больше не нуждается в твоей заботе, — ядовито усмехнулась хозяйка.

— Откуда ты знаешь, госпожа? — вскинула брови бывшая танцовщица.

— Я видела его и рассказала о твоем предательстве!

— Ты была в храме?!

— Представь себе! — Анукрис откинулась на спинку. — И господин Небраа об этом знает.

Первый раз за время их разговора Мерисид смешалась. Кажется, зря она думала, что госпожа без неё ни на что не способна.