Клавдия Вербицкая - Кривые зеркала

– Не ерунда это, Кот. Чувствую я беду, значит и впрямь опасно мне здесь оставаться. Не могу объяснить понятней, потому что сам не очень то понимаю, но вот бывает у меня так, что чувствую и всё. Ни разу не ошибался.

Кот поверил. И понял.

– У меня есть друг, он скоро уводит труппу. Если хочешь, я попрошу его взять тебя. Ведь сейчас тебя ищут в городе, значит, среди бродячей труппы ещё долго не будут искать.

– А не жалко конкурентам меня отдавать, а, Кот? - Попытался я пошутить.

– Не жалко, - неожиданно серьёзно ответил он. - Мало того, что я, в принципе, предпочитаю видеть тебя живым и здоровым, так ещё в случае твоей смерти наше искусство потеряет очень ценное явление.

– Какое? - Заинтересовался я.

Кот долго молчал. Наконец, будто нехотя процедил:

– Для тебя, благородный, это всё так, лишь бы где пережить тяжёлые времена. Не задумываешься ты о том, что такого клоуна, как ты, я видел только один раз, и то давно. Однажды ты вернёшься в свой древний замок, начнутся турниры, пиры, балы, и ты забудешь о маленькой труппе, где прятался в тяжёлые времена.

– Не забуду!

– Забудешь. Через пять, ну, может, через десять лет, ты ни грим нормально положить не сможешь, ни с перекладины шутки ради упасть. Мы уйдём в прошлое, маленький лорд, как уходит в прошлое детская сказка. Но пока ты ещё с нами, я хочу, чтобы как можно больше твоих идей стало жить. Боюсь, что твой талант не в том, чтобы смешить людей, хотя, и этой способностью тебя боги не обидели, а в том твой талант, что ты идеи можешь накидать. Твои идеи абсурдны, нелепы, но работают. Часто они лежат на поверхности, но подбираешь их почему-то именно ты. Думаешь, я не знаю, что ты уже Поэту идеи подсказывал, и Медведь ведь не сам придумал зрителей вызывать убедиться, что шары, с которыми он работает, действительно тяжёлые.

– Как ты догадался?

– От его предложения прямо-таки веяло твоими мыслями. Твои мысли - самое ценное твоё достояние. Не знаю, что и с кем ты не поделил, но, на месте твоих врагов, я бы не позволил тебе уйти. Я бы тебе вырасти не позволил просто-напросто! Ты опасен, благородный, хоть ты вряд ли понимаешь, насколько опасен. Знаешь, мне хотелось бы быть поблизости, когда твои враги доберутся до тебя. Такую шутку обидно пропустить!

– Ты что, считаешь, я с ними справлюсь?

– Если и не справишься, то уж подшутишь так, что мало им не покажется! - Кот усмехнулся.

– Я уже подшутил, можешь мне поверить! - Усмехнулся я ему в ответ

– Ну и как?

– Знаешь, я слышал, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, а я очень сильно над ними посмеялся.

– Сильно - не значит хорошо, благородный.

– Я учту… учитель. - Кот обернулся ко мне. Мы остановились. - Нам нужно догнать наших, а то они неизвестно что подумают.

– Мне плевать, что они подумают!

– Догони их, Кот. Нехорошо будет, если они вернутся без тебя.

– А ты?

– Я хочу побыть один.

Кот растаял в темноте. Я сел на корточки, прислонившись спиной к забору богатого дома. Вроде всё нормально, так почему же мне так тревожно? Чем больше я думал, тем больше запутывался. Я чувствовал, что меня преследует угроза, но она не связана с действиями регента. Опасность где-то близко, вот только я никак не мог сообразить, что же она такое.

Оставив бесплодные попытки разобраться в том, что мне пока явно не по силам, я поднялся на ноги, даже не заметив, как легко мне это удалось. Вообще то, я сглупил, оставшись один в приличной части города, ведь здесь дозоры действительно ходили, и они наверняка бы заинтересовались одиноким пацаном, а уж обнаружив у него в сумке длинноволосый парик и деревянный меч… Нет, утром бы я вполне смог объяснить, что я акробат, и мне бы, скорее всего, поверили, если бы не одно но: ещё этой же ночью меня бы переправили в нежные объятия регента.

Поняв, какую глупость сотворил, отстав от своих, я заторопился домой. Чтобы разогнать зимний холод, добравшийся до меня сквозь тёплую куртку, я немного пробежался, благо улица была пуста, вызывать подозрения ночной пробежкой было не у кого. Вдруг с соседней улицы послышались подозрительные звуки, здорово напоминающие драку, причём сопровождавшуюся звоном мечей. Не знаю, о чём я думал в тот момент, но, когда я завернул за угол, деревянный меч был уже в моих руках, а сумка отлетела в сторону.

Он был один против семерых, нет, уже против шестерых. Невысокий, плотного телосложения фехтовальщик вычерчивал мечом такие зигзаги, что нападавшие едва успевали блокировать его удары. Быстрый и подвижный, как Кот, он танцевал между клинками, не давая противникам дотянуться до себя. Он был настоящим мастером, даже моим телохранителям пришлось бы с ним повозиться!

Всё равно битва показалась мне не слишком честной, и я ринулся на помощь. Он прекрасно бы справился и без меня, но я ещё не забыл, что такое остаться одному против превосходящих враждебных сил. С деревянным мечом против стальных клинков долго не продержишься, потому я поспешил разжиться нормальным оружием, здраво рассудив, что поверженному меч уже не понадобится, а жертва нападения вряд ли обидится, что я подхватил его трофей. И всё равно, мне бы здорово досталось, если бы не тренировки, которыми изводил меня Кот, а так… попробуйте удержать кривляющуюся молнию!

Я заметил, что жертва нападения не стремится убить кого-то. Я тоже не жаждал убивать своих подданных, поэтому появление дозора встретил с облегчением, которое тут же сменилось отчаянием. Все мои уловки оказались бесполезными, и скоро я встречусь с тем, встречи с кем очень хотел бы избежать.

Командир дозора, услышав имя жертвы, почтительно склонился, я же чуть не сгорел со стыда. Мастер Альверик, лучший учитель воинского мастерства в Интарии! И я навязал ему свою помощь! От переживаний меня отвлёк вопрос стражника, когда он поинтересовался мной. Бессознательно я перехватил рукоять меча. Я не хотел никого убивать, но и живым даться в руки регента я не мог. Как глупо… последняя мысль, посетившая меня, не успела додуматься: её спугнул ответ мастера Альверика:

– Это мой ученик. Первый бой, боюсь, он немного не в себе. Пожалуй, я не стану отсылать его домой теперь, пусть переночует у меня.

Открытие того, что я не в себе, сразу отрезвило меня. Я, как прилежный ученик, вручил "учителю" меч погибшего. Подбирая свои вещи, я оглянулся, не обронил ли мастер чего. Мостовая была чиста, лишь в беспорядке валялись мечи наших противников, считающиеся трофеем победителя, и я их проворно собрал, после чего скромно пристроился за спиной мастера. И впрямь прилежный ученик! Мне ничего не оставалось, кроме как, продолжая игру, последовать за "учителем", потому что стражники, стремясь загладить промедление, вызвались проводить его.