Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

Пальцы были чистыми, хотя всё равно казалось, что где-то что-то осталось.

Тавр ухнул головой в бочку с тёплой водой и вынырнул, отплёвываясь, с таким лицом, будто окунулся в горячий источник у самых Небес.

— Шалха мне в… — Он не договорил, просто закрыл глаза и откинул голову на край. — Тёплая… она тёплая.

— С кухни таскали, — сообщил Сарн.

— Мне плевать, откуда таскали. Она тёплая. Я две недели пил из луж и мылся росой.

Сарн как-то разом затих. Брызгаться перестал, отошёл к бочке и начал тереть руки. Мылом, песком, снова мылом. Кожа на костяшках покраснела, потом пошла белыми пятнами, а он всё тёр и тёр, уставившись в одну точку на стене. Я подошёл, накрыл его ладонь своей. Сарн дёрнулся, будто проснулся.

— Хватит, — буркнул я. — Слезет вместе с кожей.

Он глянул на свои руки, словно впервые их увидел, и криво хмыкнул.

— Не отмывается, — пробормотал он. — Кажется, что не отмывается.

— Знаю.

Варис сидел на лавке у стены, голый по пояс, с повязкой на боку, которую старший в коридоре велел не мочить. Мылся по частям, из миски, осторожно и где-то на середине он замер с тряпкой в руке, голова склонилась набок, и через пару пульсаций я понял, что он уснул. Сарн подхватил миску, которая поехала у него с колен.

Одр домывался молча, быстро, будто никаких Руин не было и сегодняшнее утро ничем не отличалось от любого другого. Только когда из корпуса вышел старший с охапкой полотенец и задел ногой пустое ведро, рука у Одра на мгновение ушла к лавке, где лежал нож. Ведро прогрохотало по плитам и затихло. Одр убрал руку.

Меня тоже дёрнуло и от этого грохота, и от хлопка двери, и от вороньего крика над стеной. Тело ещё не знало, что здесь не Руины.

— Отец жив, — вдруг подал голос Тавр из чана. — Слыхали? Дружины держат город. Ворота, стены. Отец…

Он не договорил, лицо у него поплыло, и он снова нырнул с головой, а вынырнул уже с тем выражением, с каким выходят из воды все, кто не хочет, чтобы видели мокрые глаза.

— Значит, Гарст тоже где-то там, — продолжил он, уже увереннее. — Командует десятками дружинников.

Сарн вытер руки. Повесил тряпку на край бочки и, не поворачиваясь, спросил:

— Ты сказал, что я не пойду в рабство.

— Да, — кивнул я.

— А если отец уже подписал? — Он говорил ровно, глядя в стену. — Если там уже печать, кровь, всё как положено? Клятву не отменишь.

— Отменишь, если тот, кому клялись, сам её отпустит.

Сарн обернулся.

— Вельты? Отпустят? — Он засмеялся, коротко, зло. — Ты их не знаешь… тем более сейчас, когда в городе твориться такое. У них на счету каждый человек и… если они участвовали в том, что происходило, то потеряли многих и захотят восстановиться. Тем более после того как все знают, что я мёртв.

— Но ты жив, — хмыкнул я. — И та, которую они похоронили… тоже и она мне должна.

Сарн постоял ещё, сжимая и разжимая красные пальцы, и пошёл одеваться. Белые рубахи сели на нас так, словно их шили на кого-то другого. На Тавре рукава не доставали до запястий, на Варисе она висела, как на палке. Накидки Листьев мы натягивали медленно, неловко. Тавр вертел свою на вытянутых руках.

— Как в старые добрые, — хмыкнул он и закинул её на плечи.

Сарн коротко засмеялся. Четверо в белом… совсем как в первый вечер, когда меня впихнули в эту комнату, и Сарн требовал дань, а Тавр полез разнимать. Только Бренны рядом не было и ещё у меня под Источником сидело то, чего тогда ещё не существовало, и оно тихо тянулось к Одру, который стоял ближе всех.

Сжал засов. Воронка отпустила.

Когда вышли в коридор, за нами потянулись Стебли. Синара ждала у стены: договориться с бывшими не вышло, вперёд они её не пустили. Когда мы проходили, она шагнула мне навстречу и остановилась.

— Рейланд, я могу у тебя кое-что спросить? — спросила она тихо.

— Попробуй, — пожал я плечами.

— Ровэн говорил обо мне? О моей семье? Что сейчас с Великими семьями?

Передать слова главы или нет? Она всё равно рано или поздно узнает.

— Твой отец похоронил тебя неделю назад, — Одр оказался рядом. — Пустой гроб. Говорят, проводили пышно.

— А… — Синара захлопала глазами.

— Мертва ты, — повторил Одр медленно. — Отто простился с тобой и похоронил пустой гроб. Так понятно? Но провожали тебя пышно… можешь гордиться.

— Ш-ш-ш-т-т-о-о? — зубы у Вельт застучали.

— Вот же она трудная, — махнул рукой Одр и отошёл на пару шагов.

Глаза у Синары бегали, она морщила лоб и что-то просчитывала.

— Кого он поставил вместо меня? — спросила она.

— Не знаю, — пожал я плечами.

Она кивнула, но как-то уж очень медленно и тут же открыла рот, собираясь спросить ещё что-то, но колени у неё подломились. Успел подхватить её под локти. Она легче, чем казалась в своей важной осанке, когда она давила меня своим Источником на глазах у всего класса. Её голова мотнулась мне на плечо и Тавр, обернувшийся на шум, присвистнул. Сарн ничего не сказал, только поднял брови.

— Рейланд, — хмыкнул и покачал головой Одр. — От тебя девушки сознание теряют… ну что ты за парень такой?

Ребята заржали. Вот же… Шмыг! Это он на неё вывалил всё это, а я крайний? Нужно будет с ними ещё раз поговорить, а то, видимо, не дошло. Синара больше не была врагом, но своей тоже не стала. Она теперь… ресурс, который нам пока нужен.

Усадил её у стены. Тавр сунул мне ковш с водой из ближайшей бочки, и я плеснул ей в лицо. Синара дёрнулась, судорожно вдохнула, открыла глаза. Мокрые волосы облепили лоб.

— Что мне делать, Рейланд? — вдруг спросила она, сжимая мою руку. — Как мне теперь быть? Что дальше?

Ребята уставились на меня.

— Пока остаёшься рядом с нами, — пожал плечами я. — Что с тобой дальше делать… я подумаю.