Михаил Исхизов - Эти заманчивые сокровища дракона
- Люди не могут заглядывать в будущее и предсказывать его, - затянул свое любимое Альдарион. - Только у эльфов есть настоящие Мудрецы и Пророки. Еще двести лет тому назад они предсказали, что настанет время, когда наша светлая королева станет править не только эльфами, но и всеми народами...
- Я давно хотел тебя спросить, - прервал его Мичигран, - ваша королева... как, ты сказал, ее там зовут?..
- Прекрасная Эльсениор, - подсказал Альдарион. - Это имя боготворит каждый эльф.
- Ага, Эльсениор, - Мичигран не обратил внимания на укоризну, прозвучавшую в голосе эльфа. - Я, вот, думаю, что когда вы все перебрались в Геликс, она не могла остаться в лесу. Одной в лесу скучно: не с кем ни поговорить, ни выпить. И, главное, королева, ведь, должна быть со своим народом. Значит, и она перебралась в город. Кем она служит у бургомистра? Что-то я ее там не замечал. Может быть на кухне? Она, что, умеет хорошо готовить?
Лицо у Альдариона пошло пятнами. Глаза стали круглыми. Рука потянулась к кинжалу.
- Никто не смеет... - выдавил он и глубоко вдохнул. - Никто не смеет... - хрипло повторил он. - Никто не смеет говорить такое о нашей прекрасной и вечно молодой королеве!
Альдарион увидел, что Мичигран прищурился и изготовил посох, и вынимать кинжал из ножен не стал. Эльф замолчал, но, видно было, что внутри у него все кипело. Только что пар из ушей не шел.
- Ты что, обиделся? - натянул маску простодушия Мичигран. - Я ничего плохого о вашей светлой королеве сказать не хочу. Я вообще уважаю королев. А она, говорят, очень красивая женщина. Просто мне стало интересно, кем она сейчас работает.
- Светлая королева эльфов никогда не станет работать, - угрюмо заявил Альдарион. - Светлая королева правят.
- Кем она правит, если вы все в город перебрались? - не отставал Мичигран.
- Наша прекрасная и всегда молодая королева Эльсениор, со свитой приближенных к ней дам и пажей, находится там, где должна находится, и ждет своего часа. Никто, кроме самых приближенных к ее зеленому трону эльфов, не должен видеть ее, не должен знать, где она сейчас. А если кто-то из чужих увидит королеву, он умрет страшной смертью.
Сказав такое, Альдарион откинулся на спинку сидения и гордо посмотрел на мага.
Калант продолжал петь балладу о благородном рыцаре Кромальде, который, к этому времени, закончил вспоминать свои подвиги и стал размышлять, как ему быть дальше: вызвать на поединок подлого пажа и убить его, или снова отправиться странствовать, и найти свою гибель в сражении с каким-нибудь хищным чудовищем. Но путники так и не узнали, что решил отважный и благородный рыцарь, потому что коза, вдруг, остановилась. Гельма повернула голову к зарослям, вправо от дороги, принюхалась и повела ушами. Вслед за козой остановился и Фамогуст. Мерин тоже уставился на заросли.
Калант оборвал балладу на самом интересном месте.
- В чем дело, Фамогуст? - недовольно спросил он.
Мерин повернул голову, поджал губы и коротко глянул на хозяина, как бы советуя ему помолчать. Затем снова стал внимательно разглядывать лесную чащу. Он, как и коза, почувствовал затаившуюся в лесу опасность.
Гельма же, еще раз принюхалась, что-то коротко мемекнула Тихоне, пригнула рогатую голову и неожиданно юркнула в чащу. И исчезла. Привыкшая бродить в окрестностях пещер, скрываться от грубых и жестоких варваров, выслеживать званных и незваных гостей и предупреждать о них Тихоню, коза пробиралась в густой чаще быстро и неслышно.
- Чего это она? - удивился рыцарь, обращаясь на этот раз не к Фамогусту, а к Тихоне.
- Гельма услышала чужого и пошла узнать, кто он такой, и что он здесь делает, - объяснил Тихоня. - Наверно там затаился враг. Скоро мы узнаем об этом.
- Коза Гельма сейчас находится под моим покровительством, - сообщил рыцарь. - Я не могу допустить, чтобы ее обидели. Если в лесу затаился коварный враг, то не беззащитному животному искать с ним встречу, а мне. Надо последовать за ней.
- Не надо следовать за ней, благородный рыцарь, - Тихоня за судьбу козы не беспокоился. - Лес здесь густой и нам не пробраться в этих зарослях. А Гельма везде проскользнет тихо, ее никто не услышит. И обидеть ее никто не сможет. Она сама обидит, кого хочешь.
- Кто там может прятаться? - продолжал интересоваться Калант.
- Гельма придет, узнаем.
- Ищущие добра и мира не станут прятаться и тайно подглядывать за честными путниками, - напомнил Буркст. - В этих глухих краях должно быть немало недоброжелателей и еретиков.
Прихватив дубинку, он слез с козел, и тоже стал разглядывать лесную чащу, в которой исчезла коза.
Мичигран был согласен с монахом.
- Альдарион, лесные заросли - это по твоей части. Разберись-ка, какие враги там затаились и подглядывают за нами, - велел он.
Эльф послушно выбрался из экипажа и подошел к зеленой стене леса.
- Ну, - поторопил его Буркст. - Что за еретики там прячутся? Может быть, на нас опять собираются напасть нечестивые варвары?
Альдарион не ответил, он вглядывался в чащу, прислушивался, принюхивался.
- Там никого нет, - наконец сообщил эльф.
- Гельма кого-то почуяла, - не согласился с ним Тихоня.
- Не думаешь ли ты, что какая-то коза лучше меня может определить, что делается в лесу? - в голосе эльфа звучали и уверенность в свой талант и презрение к козе.
Мичигран и Буркст поверили ему. Чего уж спорить, эльфы - дети леса, и о том, что происходит в чаще, они могли чувствовать лучше любого другого.
Но Тихоня был из нового поколения, выросшего в большом и шумном городе. Легенд об эльфах он не знал. Некому было рассказывать Тихоне легенды. Для него эльфы были чиновниками из канцелярии бургомистра, гордецами, крючкотворами и взяточниками.
- Гельма не какая-то коза, - Тихоня прекрасно знал, на что способна Гельма. - Она умная и хорошо знает лес.
- Никто не может знать лес лучше нашего народа. Здесь никого нет, это говорю вам я, эльф Альдарион.
- Эльфы действительно хорошо знают лес, - поддержал его Калант. - Наверно коза скрылась по каким-то своим делам. Подождем ее.
Их спор прервал громкий крик, который раздался откуда-то, из глубины лесной чащи. Непонятно было, кто кричит: человек, гоблин, эльф или хищное животное. Кричавший был смертельно напуган. В этом крике были безвыходное отчаяние, неподдельный ужас и непереносимая боль. Существо способное издать такой душераздирающий вопль, судя по всему, было громадным и ужасным. Каким же сверхужасным, внушающим всепоглощающий страх должно быть чудовище, напавшее на него!?
Путешественники застыли, захлестнутые нахлынувшей из леса волной ужаса. Даже Фамогуст был потрясен.