Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

— Прости, ты сказал Сартозанское красное? — спросил Волкер, блокируя щитом удар топора. — Какого года? И ты же сказал мне, что у тебя ничего нет!

— Разве это имеет значение? — спросил Гоэтц. — Не похоже, что у кого-нибудь из нас будет возможность выпить его.

— Не обращай на него внимания, Вендел, он талабекландец. У него вкусовые рецепторы редьки, — сказал Дубниц. Он схватил заплетённую бороду своего оппонента и рванул северянина к себе. Их головы столкнулись с глухим звуком, и мародёр Хаоса отшатнулся с широко раскрытыми глазами. Дубниц засмеялся и прыгнул вперёд, насаживая человека на меч. Он развернулся и выбил щит другого воина, открывая его для ломающего череп удара Гоэтца. — Вот так, ты только посмотри. Прямо как в старые времена, мой друг, — фыркнул Дубниц.

— Эркхарт, берегись! — Волкер потянулся к Дубницу, но было поздно, когда меч воина Хаоса вырвался из груди рыцаря. Дубниц закашлялся и качнулся вперёд, сваливаясь с меча. Он упал на одно колено, прижимая руки к ране. Гоэтц ударил воина Хаоса по голове, оглушая его.

— Подними его и убирайтесь отсюда, — прорычал он, двигаясь навстречу воину, который ранил Дубница. Воин Хаоса направился к нему, ревя что-то на гортанном языке. Его меч, казалось, пил покрывающую его кровь и горел бледным пламенем. Гоэтц двигался быстрее, чем Волкер считал возможным для человека в полной броне, блокируя удары вага и контратакуя. Два воина обменивались ударами, не уступая друг другу. За спиной воина Хаоса появилось ещё больше северян, готовых броситься к воротам, когда закончится поединок. Волкер видел, что Гоэтц терял силы, несмотря на свою энергичную защиту. Он почувствовал хватку на своей руке и посмотрел вниз, встретившись с кровавой ухмылкой Дубница.

— Второй тайник слева, — произнёс Дубниц.

— Что?

— Вино, Вендел. Просто на случай, если ты переживёшь всё это, — прохрипел Дубниц. Он поднялся на ноги с помощью Волкера. — Отступай. Ты нужен в другом месте, тебе нет смысла умирать здесь. Двое вполне сойдут за троих. Мы задержим их здесь настолько, насколько сможем.

— Вы погибнете, — запротестовал Волкер.

— Серьёзно? Не думал об этом. Ты прав. Ты оставайся, а мы уходим, — Дубниц схватил Волкера за загривок и встряхнул его. — Не будь идиотом. Мои кишки покинут меня через пару шагов, а бедный Гектор искал место, чтобы умереть ещё со времён Талабхейма, — он слабо улыбнулся. — Старый забавный мир, не так ли? Я думал, что умру от рук разгневанного мужа. По крайней мере я сделаю это ради Марьенбурга. Всё же это место ничем не хуже остальных. Как любили говорить ныне покойные братья Гектора: «Мы делаем то, что должны». Он отошёл от Волкера. — Запомни-второй слева. Не дай ему пропасть, — напомнил ему Дубниц, направляясь к воротам. По пути он схватил одну из жаровен, которую охранники использовали для освещения, и поднял её как копьё.

Когда Волкер начал отходить, он увидел, как Дубниц закричал и бросился на воина Хаоса, сбив бронированную тварь с ног жаровней. Гоэтц был слишком занят, чтобы воспользоваться затруднительным положением противника, когда во двор ворвалась ревущая толпа. Гоэтц поднял щит и приготовился их встретить.

Когда первый нападающий добежал до него, их щиты столкнулись. Гоэтца оттолкнуло назад, но его меч скользнул по верхушке обоих щитов и забралу врага. Он вырвал клинок и оттолкнул тело, в то время как несколько порабощённых Хаосом отродий вырвалось из дыма и поспешило к ним с Дубницем с разявленными ртами. Дубниц поднялся на ноги, и на мгновение его глаза встретились с глазами Волкера. Он скромно улыбнулся, демонстрируя окровавленные зубы, и подмигнул, прежде чем развернуться, чтобы приложить первого из отродий по голове жаровней.

Волкер отвернулся. Он слышал, как Гоэтц выкрикивает имя своей богини, а затем он покинул двор с тяжёлым сердцем. Его встретил ряд выровненных копий, выступающих из-за стены сомкнутых щитов. Он остановился и развернулся, когда его внимание привлёк дикий вопль. Северянин выбежал из ворот двора с поднятым топором. А затем ещё один и ещё. Волкер попятился, поднимая щит. Он убил первого из них, гнев и печаль добавили силы удару. Второй врезался в него, и они упали на землю. Волкер ударил рукоятью меча по голове воина, а затем разрезал ему горло до кости.

Прежде чем он успел подняться, третий уже стоял над ним, занеся топор для смертельного удара. Волкер напрягся, ожидая неминуемого удара. «Прости, Экхарт»-подумал он. «Сдаётся мне, это вино всё-таки пропадёт».

За секунду до того, как варвар смог нанести удар, появился боевой конь, и просвистел молот, отправляя воина на землю сломанной кучей плоти. Волкер посмотрел в глаза самому Вестнику Зигмара и почувствовал, как недавнее отчаяние стало уступать надежде.

— Ты последний? — спросил Вальтен, его голос с лёгкость преодолевал шум битвы.

— Я…да, — прохрипел Волкер, стараясь не думать об остальных. «Мне жаль»-снова подумал он.

Вальтен резко кивнул и повернул голову к воротам.

— Тогда поднимайся, Рейксгвардеец. Мне понадобится каждый, кто может стоять на ногах. Враг приближается, и я встречу его должным образом.

Канто Непоклявшийся перешагнул через кучу тел, преградившую вход во двор. Мёртвое отродье хаоса, тела дикарей и бронированные трупы нескольких слишком нетерпеливых Палачей Халфгира валялись по всему двору, так же как и тела защитников, один из которых был облачён в бронзу, а другой в зелёный доспех. «Два человека»-подумал он. Хорват прошёл мимо них, пнув шлем, украшенный плюмажем.

— Это сделали всего два человека, — сказал Канто, стараясь не отставать от него, когда они быстрым шагом направились к разрушенной решётке в дальнем конце двора.

— Кхорн с радостью примет их черепа, — прорычал Хорват. Они вышли со двора и тут же вступили врукопашную. Канто увидел, как Граф Мордрек пробирается через врага с небрежным безразличием, его клинок кричал от удовольствия, когда он лишал человечности своих жертв.

— Может быть и так, но я не очень-то доволен таким вторжением, если нам стоит ожидать такого приёма, — сказал Канто, парируя удар отчаявшегося алебардщика. — Такого рода вещи-ну, скажу прямо, если ты не возражаешь? — ведут к потере контроля над ситуацией.

— Заткнись, Непоклявшийся, — прорычал Хорват, разрубая поднятый щит и человека, укрывшегося за ним.

— Всё, что я хочу сказать, это то, что всё может пойти очень плохо, очень быстро. Поворотные моменты, Хорват. Они являются неустойчивым фундаментом, на котором не стоит строить свои будущие начинания.