"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич

— Славная вышла игра! — вдруг резко прокаркал прямо над её ухом чей-то неизвестный, но пугающе знакомый голос.

Словно ужаленная, с упавшим сердцем, женщина обернулась назад, машинально пряча горшочек за подолом. Но вокруг по-прежнему никого не было видно. Лишь откуда-то со стороны моря, сливаясь с шумом ветра, донёсся до неё слабый отзвук неясных слов, сказанных гулким низким голосом. А может быть, всё это ей только почудилось.

Подхватив драгоценный горшочек и сильно прижав его к груди, женщина как только могла быстро поспешила домой, прочь от этого странного места. Ей почему-то подумалось, что сегодня опять будет буря и старую лодку наверняка теперь смоет в море, и вместе с ней из её жизни навсегда исчезнет тягостная загадка. Загадка её непонятной связи с этим берегом, с этой лодкой и с этим кладом. И ещё где-то очень глубоко шевельнулась мысль о том, что всё это каким-то непостижимым образом связано со всем миром, который незримо, но явственно изменился. Но теперь мысли её были заняты совсем другим, и вообще она не любила задумываться о таких сложных вещах.

     1. Вы владеете восточными единоборствами?

Да– 1 очко.

Нет – 2 очка.

От случая к случаю – 0 баллов.

     2. Вы бывали в космосе?

Да – 1 очко.

Нет – 2 очка.

Затрудняюсь ответить – 0 баллов.

     3. Вы слушаете попсу?

Да – 1 очко.

Нет – 2 очка.

Блин! – 0 баллов.

Если вы набрали больше 0 очков, попробуйте протестироваться после прочтения. Чем черт не шутит, а вдруг?..

Если вы набрали меньше 0 очков, попробуйте обратиться к врачу. А вдруг?..

Если вы набрали ровно0 баллов, вы идеальный(ая) читатель(ница). Вы идиот(ка). Повезло! Жаль... /Ненужное зачеркнуть./

«...Существует апокриф Его детства и юности, где отчасти объяснено, почему Он назвался „Железной Жабой“. Согласно апокрифу Его отцом был сирота Хулио, попавший в СССР вместе с другими испанскими детьми незадолго до начала Второй мировой. Малыша Хулио усыновил некто Моисей Жабман, посему вплоть до 1974 г. от Р.Х. Его отец звался Хулио Моисеевичем Жабманом.

В середине 70-х в Советском Союзе производился обмен паспортов, во время которого с Его отцом приключился следующий казус: рассеянная паспортистка в графе «фамилия» написала ошибочное «Жаббов» (именно так – с двумя «б»), а в графе «национальность» вместо правильного «баск» автоматически чиркнула – «русский». Будучи человеком крайне стеснительным, Хулио Моисеевич не решился скандалить и стал русским по фамилии Жаббов.

В апокрифе сказано, что фамилия Его матери – Железняк. Возможно, родившая Его женщина являлась прапраправнучкой запорожского казака Максима Железняка, одного из руководителей крестьянского восстания против польской шляхты в 1768 г. от Р.Х. По другой версии Его мать была правнучкой примкнувшего к большевикам анархиста, известного как «матрос Железняк», коему приписывают историческую фразу: «Караул устал, Учредительное собрание распущено».

Хулио Моисеевич женился на гражданке Железняк, будучи в преклонных летах и уже задумываясь о вечном. Она же, напротив, была молода, энергична и меркантильна. Являясь так называемой лимитчицей, в качестве приданого она имела лишь девственность, коей весьма дорожила и которую отдала седовласому романтику Жаббову в обмен на штамп о московской прописке. Она не собиралась беременеть, однако свершилось, и Он был зачат утром после утомительной для пожилого супруга первой брачной ночи. Вопреки воле Его матери, в память о добром отчиме, престарелый отец нарек сына Моисеем.

Через год после Его рождения гражданка Железняк забеременела вторично, якобы от афроамериканца, расторгла брак с Жаббовым, бросила сына и уехала на п.м.ж. в США. Однако сентиментальный Хулио Моисеевич, воистину чудом доживший до дня совершеннолетия отпрыска, настоял, чтобы юноша взял двойную фамилию: Железняк-Жаббов.

Некоторые биографы Железной Жабы утверждают, дескать, Ему жилось несладко на планете Земля по причине необычности звучания для среднерусского уха словосочетания «Моисей Хульевич Железняк-Жаббов». Между тем лично я, посвятивший большую часть жизни изучению Его времени, доводы этих некоторых искренне не понимаю и оттого отказываюсь принимать к сведению...»

Из монографии Анонимного Автора «Житие Железной Жабы», изданной в 213 г. от Р.Ж.Ж. на средства Ц.Ж.Ж.

Я сидел в гордом одиночестве, лицом к входной двери пустого ностальжи-бара «Москва». На полированном столе передо мной стояли ополовиненный бокал с пивом «Очаково», игровая система модели «Че» и пепельница. В пепельнице смердил такой же одинокий, как я, окурок «Золотой Явы». Точнее – смятый фильтр с обуглившимися краями. За одну-единственную настоящую сигарету с Планеты Предков я заплатил аж целых десять юксов. А за бокал натурального земного пива отдал пятнашку. Офигенно дорого! Для сравнения: «Че» со всеми наворотами оценивается фирмой-производительницей в 12,04 юксика. Моя же игровая система, лишенная всяческих прибамбасов, стоит и того дешевле. Я – чемпион, мне разрешается пользоваться игрушкой только в базовой комплектации. Как и большинство игроков-профи, я верю в приметы, главнейшая из которых гласит, что накануне Большой Игры надобно ликовать, транжирить бабло, иначе завтра фигу-две повезет. Электронные деньги, они как вода – любят журчать весело и сторонятся тухлых омутов.

Здесь, в космосе, у меня все ништяк. А на Планете Предков, на Земле-матушке, была напряженка с капустой. В жаргонном смысле «с капустой», то есть – с баблом. В натуре, будучи землянином, питался я, случалось, как раз одной лишь капустой, ибо жил-тужил рядом с овощной базой, где этот овощ гнил в изобилии. Стыдно, блин, вспомнить, как я лазил на базу тырить кочаны с голодухи. Гайдар Тимурыч и его команда реформаторов реально толкали меня на путь Мишки Квакина. Впрочем, сомневаюсь я, что кто-то из вас, мои дорогие, в натуре сечет юмор про того Мишку. Хотя те, которые успели пощеголять в пионерских галстуках, в шутку юмора, я надеюсь, въехали. Впрочем, не важно.

Если честно, случалось мне и бананы с ананасами тырить с той долбаной базы, с плодоовощной на Алтуфьевском шоссе. Стыришь, как сейчас помню, африканской съестной флоры и обменяешь у азеров из торговой палатки на пиво. И балдеешь, будто тот овощ, от живительной влаги марки «Очаково». Сосешь себе пивко, удобряешь мозги, сигаретки у прохожих стреляешь, и поганые мысли о собственной стремительной деградации потихонечку испаряются в пространство.

Помнится, я как раз парил мозги пивом, когда ко мне подвалил этакий аккуратный дядя в шляпе. Вежливо так попросил огонька, а я что, мне не жалко, дал ему присмолить. Дядя пыхнул «Мальборо» и обрадовал – сказал, что давно, два года, за мной наблюдает. Сказал, что я у него «на заметке», что «подхожу по всем параметрам». Я, помню, был уже здорово поддатый и ни фига не удивился, что давно «на заметке по параметрам». Я только высказался в том смысле, мол, ежели шляпа – половой извращенец, то ему светит реально схлопотать в рыло. Аккуратный расхохотался. Нет, говорит, я не гомик. Я, говорит, вербовщик-эксперт из отдела кадров СС, сиречь Солнечной системы. Тебя, говорит, за два года раз двадцать просканировали вдоль и поперек. Ты, говорит, и похлопал меня по плечу, полностью «соответствуешь». Хочешь, спрашивает, работать на космической станции, следить за отстрелом опасного для СС космического мусора?