Тени сумрака - Эльхан Аскеров

Не спеша попивая отличный кофе, Егор задумчиво разглядывал проходящих мимо окна кофейни женщин, развлекая себя игрой в угадайку. Пытался понять, к какому именно сословию принадлежит та или иная дама. Как ни крути, а подобное умение в некоторых случаях может крепко облегчить жизнь. Общественное устройство тут сословное, и иногда одна ошибка способна сильно усложнить сразу многое, если не сказать всё.

Подкатившая к кофейне пролётка парня не удивила. Сюда часто приезжали люди с другого конца города. Заведения эти оказались среди жителей Москвы весьма популярны. Восточные сладости на Руси всегда были экзотикой, так что побаловать себя чем-то необычным охотников хватало. И это вовсе не потому, что своих не было, а просто потому, что многие составляющие этих сладостей в России просто не росли.

С этой мыслью Егор ложечкой отломил кусочек шербета и едва успел отправить его в рот, когда в кофейню вошёл человек, которого парень никак не ожидал тут увидеть. Один из хитровских Иванов, по имени Савелий, подойдя к столику, тихо спросил, снимая картуз:

— Присесть дозволишь, барин?

— Присаживайся, в ногах правды нет, — кивнул Егор и, не удержавшись, добавил: — Хотя её и выше не найти.

— Ох, и ловок ты словесами играть, — одобрительно хмыкнул Савелий.

— Что стряслось, Савелий Батькович, что ты ажно сюда приехать не поленился? — поинтересовался парень, решив не тянуть кота за все подробности.

— Беда у нас, барин. И боюсь, как бы та беда и тебя не коснулась, — вздохнул главарь городского дна.

— А теперь подробно, — моментально подобравшись, потребовал Егор.

— Приехал в Москву человек один. Из деловых. Серьёзный человек, уж поверь. Из тех, что ни крови, ни чёрта не боится. И приехал не один, а со своей бандой. И пока мы думали, к какому делу его приставить, чтобы сам кормиться мог, он решил сам на Хитровке Иваном стать.

— Понимаю. А меня это как касается? — потребовал Егор главное.

— У него под рукой почитай пять десятков каторжных имеется, и решил тот человек все имения, что под городом, под себя подмять. Знаю, что сказать хочешь, — вскинув руку, удержал Савелий парня от возражений. — Прежде так не делал никто, и что жандармы с фараонами его за такие дела разом к ногтю прижмут. Да только и он не глуп. Уж не знаю, кто его надоумил, но делать он решил вот что. Каждую ночь банда его станет одно имение разорять. И так по ту пору, покуда хозяева не станут ему отступного платить.

— О как! — зло усмехнулся парень. — А ежели нет?

— А ежели нет, то они и красного петуха подпустить могут, недолго думая.

— Он у вас точно на голову скорбный, — мрачно хмыкнул Егор. — Его ж при нынешних раскладах даже арестовывать не станут. Войска на Хитровку кинут и вырежут всех. Точнее, перестреляют. Солдаты шутить не станут.

— Так-то оно да, верно. Да только до того они успеют серьёзных бед наделать. Вот и получится, что и Хитровку раскатают, и всем помещикам, что вокруг Москвы живут, кисло придётся, — вздохнул Савелий.

— И чего ты от меня хочешь? Чтобы я всё это жандармам рассказал? — уточнил парень, задумчиво разглядывая его.

— Знают они всё, — мотнул Савелий головой. — Тут другое. Спрячь меня до срока, барин, — вдруг попросил он. — Отслужу. Ты человек своему слову верный, и потому верить тебе можно. Да и я от слова не отступаюсь, сам знаешь. Помоги. Глядишь, и я после на что сгожусь.

— Кто знает, куда ты подался? — отойдя от удивления, осторожно уточнил парень.

— Никто. Когда Шило решил Хитровку под себя подмять, дело грязное вышло. Точно знаю, что из его кодлы шестеро полегло. Я и сам четверых потерял. В ночь ушёл, до света у марухи одной отсиделся, а после поехал тебя искать. Дважды извозчика менял, чтобы след запутать, — быстро поведал Савелий, то и дело сбиваясь на феню.

— Выходит, сейчас все Иваны по всяким ухоронкам сидят? — задумчиво протянул Егор, прикидывая варианты.

— Так, барин. Не ждали мы от него шкоды такой. Не принято у нас так. Есть чего явить за дело неправедное, яви на всё обчество. А вот так, кровью власть брать, неправильно это. Не по нашим законам, — устало пояснил бандит.

— Решил по беспределу короноваться, — задумавшись, хмыкнул Егор, и Савелий от удивления тихо хрюкнул.

— Слова такого не слыхал, но сказал ты верно, — растерянно проворчал он. — Ох, непрост ты, барин. Словно сам по кандальному тракту гулял.

— Бог миловал, но повидать всякое пришлось, — выкрутился Егор, продолжая прикидывать варианты. — Добро. Есть у меня местечко, где отсидеться можно. Станешь тихо себя вести, ни одна собака не найдёт. Не нумера гостиничные, конечно, но жить можно.

— Да мне теперь куда ни сунь, всё слава богу. Шило мокрушников своих по следу моему пустил. А имение твоё казаки, знаю, стерегут. Потому и решил тебе кланяться, — явно нехотя признался каторжник.

Кивнув, Егор жестом подозвал к столу одного из дежурных казаков и, понизив голос, попросил:

— Кликни, брате, сюда Елизара моего. Он у кареты должен быть.

— Сей момент, Егор Матвеич, — моментально сообразив, что дело непростое, кивнул казак и быстро вышел из кофейни.

Спустя пару минут Елизар вошёл в заведение и, держа ладонь на рукояти револьвера, направился к столику парня. Жестом указав ему на свободный стул, Егор глотнул кофе и, кивая на Савелия, тихо приказал:

— Сейчас его выведут на задний двор, а ты вели Никите к воротам карету подогнать. Посадишь его в салон, на пол, чтобы из окна не видать было. А после свезёте на хутор. Сергеичу скажешь, пусть до сроку спрячет его. А после сюда возвращайтесь. Ещё дела появились.

— А к чему нам каторжный на хуторе? — усомнился казак.

— От сумы да от тюрьмы не зарекайся, — аккуратно осадил его парень. — Я и сам не очень понял, что там случилось, но допрежь с Хитровкой у нас всё ровно было. Но, похоже, спокойное времечко кончилось. У них там власть сменилась, и мне это не нравится. Остальное после расскажу. Езжайте, время дорого.

—