Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

одно дело подозревать и совсем другое — знать точно. Я действительно сбежал из дома и отправился на войну! Но я ехал один, потому что боялся, что подчинённые отцу командиры вернут меня в Пуатье. И однажды на постоялом дворе в городке под названием Белтур я ввязался в игру с шулерами. Я проиграл всё, даже коня и доспехи! Я понял, что меня обманули, и хотел вернуть своё имущество, устроил сцену и напал на них. Но в суде никто не стал меня слушать, потому что я побоялся назвать своё настоящее имя. Более того, меня обвинили в нападении и повреждении имущества, — я, и правда, сломал там пару столов и побил посуду, — и приговорили к пяти месяцам тюрьмы. Мне было очень обидно и стыдно, но что я мог поделать? В камере со мной сидел мошенник по имени Кнут. Может, это была кличка, я не знаю, его все так звали, и я тоже. Он выслушал меня с сочувствием и предложил вступить в его шайку. Ему приглянулась моя внешность. Он считал, что если меня приодеть, то веры мне будет больше, чем его подручным. Я согласился, мне же нужно было как-то жить. После освобождения я познакомился с его приятелями, и мы вместе начали колесить по городам, добирались до самого Магдебурга. Я заманивал простофиль внешностью и манерами, а мои сообщники их обирали. Видите, я вполне искренен с вами! Тем временем война закончилась, и рыцари потянулись домой. Я часто с горечью слушал их рассказы о горном походе и походе на луар. Они говорили и о вас, ваше сиятельство! Только очень хорошее!

— Я польщён, — кивнул Марк. — Продолжайте.

— Да что там продолжать! Мне всё это надоело, я понял, что от моей рыцарской чести ничего не осталось, устал от того, что мы прячемся от властей, как мыши, и бежим, как зайцы. И я уже знал о войне достаточно, чтоб поддержать разговор об этих походах. У меня снова был конь, были доспехи и деньги. В общем, в какой-то момент я бросил своих приятелей и вернулся в Пуатье. Первое время было трудно, ведь все хотели знать, где я служил и под чьим командованием. Я выкручивался, как мог, но потом эта тема ушла из разговоров, и я постарался поскорее забыть о своём позоре. Странствуя по чужим землям, я осознал, что моя настоящая жизнь здесь, в Пуатье. Я хотел стать если не опорой отцу, то хотя бы надёжным помощником. И с тех пор как вернулся, и он принял меня обратно, я веду честный образ жизни и помогаю ему. И никто здесь не может упрекнуть меня в нарушении закона и рыцарского кодекса.

— Вот и отлично, — одобрил Марк. — Но, полагаю, с таким бурным прошлым вы не надеетесь, что я привлеку вас к участию в расследовании, которое проводит тайная полиция короля? Впрочем, помочь вы нам можете.

— Я сделаю всё, чтоб доказать мою преданность королю! И, надеюсь, что однажды и вы дадите мне ещё один шанс!

— Возможно, — уклончиво ответил Марк и, поднявшись, вышел в кабинет, а вернувшись, положил на стол найденную в доме Монжо железную маску. — Что вы можете сказать об этом?

— Откуда она у вас? — Лионель удивлённо взглянул на Марка. — Это — сокровище Антуана Брандона. Он привёз её из похода! Он, и правда, был там, но не участвовал в сражениях, однако, купил эту маску у какого-то старьёвщика и уверяет, что она сделана из забрала старинного рыцарского шлема. Он даже пытался пройти в ней на пир в День шутов, но его не пустили.

— Кто этот Брандон?

— Он сын прежнего коменданта замка. Тот давно умер, но он служит здесь до сих пор. Мы с ним дружны, иногда пьём вместе.

— Может, он упоминал, что знаком с ростовщиком Монжо?

— Это он порекомендовал мне обратиться к нему, когда я сидел без гроша в кармане. Он и сам иногда занимает у него деньги.

— И он знаком с Мелансоном?

— Конечно! Пьер находится у него в подчинении!

— А шерифа он знал?

— Ну, тот же старый вояка! — усмехнулся Лионель. — Он любил заходить в казармы, чтоб поболтать с теми, кто побывал на войне.

— Вот как, — Марк задумчиво взглянул на маску. — Где он сейчас?

— Наверно, в казарме или проверяет караулы. Он лейтенант замковой охраны, и замещает капитана Робуа в его отсутствие. Он на хорошем счету и добрый малый!

— Конечно, — улыбнулся Марк. — Что ж, давайте закончим нашу трапезу и вернёмся к своим делам!

Сразу после обеда он вызвал к себе капитана Робуа и расспросил его о Брандоне. Тот был высокого мнения о своём заместителе, и единственное, что ставил ему в вину, — это страсть к азартным играм.

— Этот паршивец часто проигрывается, влезает в долги и занимает, у кого может. Потом, получив жалование, раздаёт его и снова оказывается без гроша в кармане. Я говорил ему: «Антуан, не дело рыцаря связываться с шулерами», и он каждый раз клянётся, что оставит эту пагубную привычку. Но всё равно берётся за старое! А что, — забеспокоился капитан, — он натворил что-то?

— Сперва скажите, где находился ваш лейтенант с момента наступления темноты и до светлого утра?

Капитан задумался.

— Этой ночью он был в казарме, потом проверял ночные караулы. А вот предыдущей у него был выходной. Он ушёл из казармы вскоре после наступления темноты и вернулся лишь утром.

— Сказал, где был?

— Нет, да я и не спрашивал. Молодому мужчине всегда есть чем заняться в нашем городе ночью. Здесь много девиц лёгкого поведения, да и некоторые скучающие дамы не против пригласить приятного кавалера на поздний ужин. Надеюсь, он не ходил снова в притон? — Робуа нахмурился. — Или ввязался во что-то похуже?

— Боюсь, что так, — кивнул Марк. — Я прошу вас взять его под стражу и доставить в подвал в камеру для допросов.

— Всё так серьёзно?

— Надеюсь, что я ошибаюсь.

— Я сделаю, как вы говорите, — озабоченно кивнул капитан и удалился.

Прежде чем спуститься в камеру для допросов, Марк сел за стол и пролистал учётную книгу Монжо. Он нашёл там имя Брандона и оно повторялось не раз. Тот брал крупные суммы, но возвращал только проценты, которые набегали стремительно. К последней записи его долг составлял больше пятисот марок серебром. Открыв папку, он перебрал хранившиеся там расписки, но не нашёл ни одной. Это была та папка, которая хранилась на столе в конторе, но и в другой, спрятанной в тайнике, его расписок не оказалось.

— Занятно, — пробормотал он, взглянув на