Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Странно, но прапрабабушка так и считала, — заметила Бланка, взглянув на него. — Анор Ланеро и его любовь, а вовсе не деньги и драгоценности, были для неё настоящими сокровищами. Именно об этом и написано на последних страницах её дневника. Там столько трогательных и красивых слов, что мне остаётся лишь жалеть, что я не могу открыть их миру, потому что должна сохранить её тайну. Однако это относится только к дневнику, — Бланка снова взглянула на Марка. — Ваше сиятельство, Фабьен сказал, что вам понравились эти стихи, и вы даже считаете, что из них могут получиться красивые баллады. Быть может, вы возьмёте с собой эту тетрадку и передадите её кому-то в Сен-Марко, кто положит эти стихи на музыку. Тогда голос Дианы дель Рео услышат многие, и её страстную любовь никогда не забудут. Ведь не только она, но и Анор Ланеро достоин этого!

— Почему бы и нет, — с улыбкой кивнул Марк и взял в руки протянутую ею тетрадку.

— Да, — воскликнул Фонтейн, — и я надеюсь, что баллады Дианы дель Рео будут звучать на нашей свадьбе!

— На свадьбе? — Марк с любопытством взглянул на него.

— Конечно! Вы оба: и ты, и этот наглый мальчишка с перемазанной сливками физиономией правы: если мне нужна моя Бланка, то незачем выдумывать какие-то препятствия и условия! Я женюсь не на приданом, а на девушке! И судьба прекрасной Дианы дель Рео служит нам всем уроком: нет дороже сокровища, чем любовь!

— Пафосно! — рассмеялся Марк. — Но верно!

— Так выпьем же за это! — лис вытер лицо салфеткой и взялся за кубок. — Поверьте старому бродяге: нет в этой жизни ничего дороже тех, кого мы любим!

Его тост с радостью поддержали.

Тонкие пальцы мальчика-менестреля перебирали струны лютни, и из-под них лилась в мир нежная и трепетная мелодия. А Марк листал старую тетрадку, и слегка выцветшие строчки, написанные изящным женским почерком, словно сами ложились на этот незатейливый мотив. И сам не заметив этого, он начал тихонько напевать:

Пьяный воздух южной ночи

Спит на листьях белых лилий.

Небосвод дыханьем ветра

Овевает водопад.

И небес неспящих очи

Светом землю озарили.

В шляпе траурного фетра

Тихо дремлет старый сад.

В этот поздний час за окнами дворца де Лорма задумчиво расплывалась синева второй тёмной ночи, а уютную гостиную на втором этаже освещали свечи и полыхающий в камине огонь. На столе, покрытым тонкой белой скатертью, расшитой по краям золотыми алкорскими павлинами, стояли блюда с изысканными закусками и винные кувшины из цветного стекла. Однако дружеский ужин, на который надеялись хозяин замка и его гость, как-то не задался.

— Да в чём дело-то! — обиженно воскликнул Джин Хо, поставив на стол пустой кубок. Лежавший на ковре возле камина белый волкодав заинтересованно поднял голову и посмотрел на гостя. — Я же забочусь о тебе!

— Не нужно заботиться обо мне подобным образом, — проворчал Марк де Сегюр, недовольно взглянув на друга. — Кто тянул тебя за язык при короле и позволил лезть в мои дела? Я разберусь сам! Что ж до заботы, то вокруг меня и без тебя полно заботливых друзей и не менее заботливой родни! Один только дед чего стоит! Он так усиленно проталкивает меня наверх, что у меня уже синяки на спине от его ладоней!

— Послушай, я никуда тебя не проталкиваю, но подумай сам! Ты — облечённый немалой властью королевский чиновник и граф крови! Но у твоей должности даже нет названия! Марк де Сегюр — это не должность. И правая рука главы тайной полиции — тоже. Кстати, его правая рука — это твой дружок де Грамон, а ты, выходит, левая! Ты — левая рука главы! Не должность, а конечность!

— Прекрати! — ещё больше разозлился Марк. — Я — агент тайной полиции, и мне этого достаточно!

— Агент, которого знает весь город? Ты шутишь? Агент — это секретный представитель, разведчик под прикрытием, а тебе кланяются все, кто от тебя не шарахается! Ты — высокопоставленный сотрудник полиции с особыми полномочиями, а значит, комиссар! Королевский комиссар! Это же звучит!

— Надеюсь, Жоан был достаточно пьян и пропустил твою болтовню мимо ушей, — проворчал Марк. — У нас никогда не было никаких комиссаров…

— Когда-то они должны были появиться, и ты войдёшь в историю, как первый! И вообще, перестань меня ругать! — лис демонстративно надулся и, скрестив руки на груди, отвернулся к камину. — К тому же это не честно! Ты позвал меня в гости и устроил разнос! Я расстроен и опечален. Мне грустно… Бедный лисик!

— Ладно, не грусти, — примирительно проговорил Марк. — Просто очень тебя прошу: не подкидывай королю опасные идеи. Один раз ты уже высказался, и теперь мы строим вторую столицу на границе с луаром.

— Но ведь это была хорошая идея, разве нет? — Джин Хо покосился на друга. — И город получается красивый, и с луаром почти подружились. Я молодец, а ты меня обижаешь! И вино кончилось…

Он постучал пальцем по опустевшему кувшину из цветного стекла.

— Модестайн! — крикнул Марк, обернувшись к двери. — Да где этот парень?

Поднявшись с места, он направился было к двери, но она приоткрылась, и молодой лакей заглянул в гостиную.

— Принеси ещё грушевого вина! — приказал Марк, сев обратно.

— Простите, ваше сиятельство, — поклонился Модестайн. — Я пришёл доложить, что там явился человек, который просит у вас аудиенции. Я объяснил ему, что у вас особый гость, и просил придти позже, но он умолял меня доложить о нём. Дескать, может, господин граф его примет…

— Кто такой? — недовольно проворчал Марк.

— Кавалер Ламбер. Он сказал, что служил под вашим началом и…

— Ламбер? — снова вскочил Марк и его глаза радостно блеснули. — Зови же его скорей! И ещё один прибор, вино и закуски! Быстрее!

— Опять твой старый друг, — ревниво взглянув на него, уточнил лис. — Надеюсь, он не такой солдафон, как другие.

Вскоре дверь снова отворилась, и на пороге, нерешительно озираясь, появился молодой человек с длинными, чуть вьющимися каштановыми волосами. Он был одет в суконную куртку военного образца, подчеркивающую широкие плечи и прямую осанку, а его смуглое лицо с карими глазами, высокими скулами и прямым носом являло собой образец мужественной красоты, присущей настоящим рыцарям. Войдя, он отыскал глазами Марка и попытался поклониться, но в этот миг белый волкодав, увидев гостя, сорвался с места и радостно бросился к нему.

— Какой красавец! — восторженно воскликнул Ламбер, хватая пса за лапы, а потом,