Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Чистую силу, — немедленно отозвалась я. Открыла дверь в подвал и с надеждой уточнила: — А подопытным побыть не хотите? Тогда обойдусь без чистой силы. В основном она нужна для создания «куклы» — подобия чудесника. Иначе за тем, как амулет влияет на поведение силы, не проследить — или на человеке, или на «кукле». Обещаю, что не убью и даже не покалечу. И будет интересно.

— Подумаю, — его глаза засмеялись.

Я воодушевилась: согласится. Я всегда вижу, когда человеку интересно.

— А почему обычно соглашаются на опыты? — полюбопытствовал сосед.

— Во-первых, конечно, из-за денег, но вам они вряд ли нужны. Во-вторых, по душевной привязанности, но у нас с вами её пока нет, — спускаясь по ступенькам, бодро перечислила я. — В-третьих, из любви к науке и потребности сделать в своей жизни что-то полезное. В-четвёртых, попробовать что-нибудь новое и поглазеть на нашу работу. В-пятых, из резкой нужды. Последнее вам точно подойдёт, — я достала из кармана фартука справочник для идей и протянула соседу: — Выбирайте. Кстати, в конце — послание отца. И у меня по нему вопрос.

— Вы во всех сразу вцепляетесь или мне одному так повезло? — Бреннар на ходу уткнулся в справочник.

Я пропустила иронию мимо ушей и с сожалением признала:

— Вообще-то я человек очень стеснительный. Но стеснённый в средствах. Мне позарез нужно звание мастера. Да, во всех. Но только вы сразу признали, что вам повезло. До остальных доходит сильно позже.

Сосед неопределённо хмыкнул и углубился в чтение, которому не мешали ни быстрый спуск, ни слабое освещение.

— Пыльца? — спросил он, когда мы миновали второй подвальный этаж.

— Да, — посерьёзнела я. — Много — это сколько?

— Вот столько, — Бреннар достал из кармана плаща сияющий комок. Тот самый, из пыльцы розы, который он сделал перед первым осмотром моего дома. — Когда пыльца создаёт светильники, дело дрянь. Обычно это знак скорого прорыва — или кто-то очень сильный рвётся сюда из Небытия самостоятельно, или для него создают прореху и наговаривают призыв. И душа, как мотылёк, летит на свет. Однако в нашем случае дело не в определённой душе, а в том Небытии, которое она принесёт. Важно количество потусторонней стихийной силы, в которой здесь кое-кто очень нуждается.

Пыльца в его ладони выглядела так уютно и безобидно...

— И прорыв... — я запнулась, чувствуя внутренний холодок. — Он всегда случается там, где растёт роза?

— Чаще всего да, — сочувственно посмотрел сосед. — Это же указатель. Что здесь, что оттуда. Оттуда, конечно, в любом случае нужно долго прощупывать пространство, а вот отсюда — нет. Достаточно найти розу. Которая, напоминаю, всегда растёт там, где уже скопилось много Небытия, пригодного для использования. Не бойтесь.

— Поздно, — проворчала я, открывая дверь в коридор.

Чай безнадёжно остыл, но я успела сунуть в сумку и травы, и конфеты.

— Что значит «не смотри на малость»? — Бреннар снова уткнулся в справочник. — А «помни про воду»?

— Понятия не имею, — я поёжилась и набросила на свою одежду дополнительное утепление.

Сосед захлопнул справочник и задумчиво, отстранённо произнёс:

— Море — это средоточие силы Небытия. Во времена Разлома оно вместе с городами и людьми поглотило и впитало бездну силы, и она близкородственна потусторонней силе Небытия, потому что её напитали ещё и смерти. Бездна смертей. Именно поэтому все существа, выжившие в морской среде после Разлома, владеют совсем другим, чем обитатели суши, Небытием.

Горюша, вылетев из мастерской, радостно запищал.

— Здесь, на суше, живых существ больше, — Бреннар придержал дверь. — И мы своей работой изменили природу Небытия, сделали его живым — безопасным для жизни. В море же жизни осталось мало, а сокрытые под водой земли несравнимы с тем, что уцелело после Разлома наверху. Поэтому природа морского Небытия веками остаётся неизменной — чем-то средним между живым и потусторонним, но ближе к потустороннему. А в глубоких впадинах, говорят, до сих пор обитает чистое потустороннее Небытие.

Мне бы о другом подумать, но я вдруг поняла:

— Там находятся ваши храмы? Для младших? Под водой, что ли?

— И там тоже, — он кивнул. — Поэтому мы почти поголовно боимся погружения. Давления толщи воды. Но вообще этого боится всякая живая душа — погружения в морскую пучину. Даже без вмешательства потустороннего Небытия.

Я первой вошла в мастерскую.

Значит, я не ошиблась с близнецом... А «всякая живая душа» — это же явная подсказка. Душа Серого города — тоже живая душа. А у меня есть Горюша, который глубоководный морской змей. Силд Кремен рассказывал о природе животного Небытия, но больше именно про зверей и птиц. Из его объяснений я поняла, что у всех представителей животного мира сила отличается от людской. Оказывается, у морских существ она особенно необычная.

Я поставила кружку на стол и быстро осмотрелась. Всё на своих местах, ничего не случилось, хвала Бытию... Мерцают защитные колпаки, сияют серым силовые кристаллы на дальнем столе и огоньки под потолком, колко искрят чёрными гранями фигурки и камни, мелькает между ними довольный и синий-синий Горюша... Я выложила на ближайший стол справочник с описанием опыта, вскипятила чай, достала коробку конфет, придвинула стул и села.

Всё, у меня перерыв.

Бреннар закрыл дверь и ощупал медленным взглядом каждый колпак, каждое полученное изделие, а потом взял справочник и погрузился в изучение опыта. Меня запоздало кольнуло страхом — Тайя же писала, и этой работой (по моему поручению!) она указывает на своё существование, — но, как ни странно, обошлось без болезненных предупреждений.

Может, девочка решилась показать себя миру? Но нет, это я сейчас проверять не готова. Другой головной боли хватает.

Бабуль, вот зачем ты высадила эту проклятую розу? Неужели у нас в доме есть что-то, что требует постоянных замеров уровня Небытия?

Ношт, а...

Уеду. Я не смотритель и посвящаться не собираюсь — никогда. И пошли все эти тайны, силы, колпаки, прорывы и прочее штормовым морем. Это не моя работа. И моей никогда не будет.

А предки простят. Или нет, но об этом мы поговорим после. У меня всего одна жизнь, и я хочу дожить её так, как мне хочется. Хоть местами. Конечно, я всегда помогу своим и буду работать и на благо науки тоже. Но стоять при всём этом ещё и на страже бесконечных родовых тайн... Увольте.

Мои пальцы ощупали пустое дно коробки, и я вынырнула из мрачных размышлений. Конфеты незаметно кончились, чай тоже. Я подняла глаза на соседа и наткнулась на тот же нечитаемый взгляд, с которым меня недавно учили жизни. Я внутренне напряглась, ожидая очередных уколов,