Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Момент третий. Достоверно установлено, что первым делом Долган посетил Красное кладбище. Сначала — прикрепиться, потом — в Нижгород, в гостевой дом. В общем-то, объяснимо: шторма собирались, «мосты» закрывались, и он мог застрять в городе. И иначе объяснимо тоже: тайники кладбищ — лучшие в мире. Сначала спрятать вещи, а дальше — хоть туманные шторма, хоть без туманов. В Нижгороде Долган прожил седмицу. Чем занимался, доподлинно неизвестно. Обыск показал: ничем. Тихо сидел в своих комнатах, даже в обеденную не спускался. И нашли бы его уже горсткой праха, если бы не спустился. А может, потому и спустился — чтобы его быстро нашли и похоронили. Предчувствовал.

Ищеец говорил тихо, размеренно, без эмоций, словно всё уже отболело. Но я по напряжённому лицу видела, что нет. И слушала — и понимала: у меня тоже нет. Я просто была слишком занята, чтобы заметить. Но я вообще всегда слишком занята, чтобы что-то замечать. Идеи, заказчики, заготовки, наговоры, изделия — вот и вся моя жизнь. И снаружи, и внутри. Подумаешь, где-то что-то ноет... Само заболело — само и пройдёт.

— Лекарь успел осмотреть тело, но ничего интересного не нашёл, только признаки переработки. Самые обычные, ремесленные. Мы с ним побеседовали — лекарь опытный, дело знает. Он посетовал, что тело быстро прахом пошло, и времени хватило лишь на простую первичную проверку. В комнатах Долгана провели обыск — ничего. Ни книг, ни ремесленных инструментов или материалов, ни даже одежды. Следов чудотворчества — тоже, даже простого. Или он чем-то основательно отмыл комнаты.

— Небытием затёр, да и все дела, — проворчал силд Кремен. — Минутный наговор — и даже следов проживания никаких не останется, как и Небытия. Есть у смотрителей такой — чтобы после нас комнаты не отпугивали следующих постояльцев.

Силд Шутнар кивнул и продолжил:

— Момент четвёртый. О проекте Долгана знали, но только как о проекте. О том, что он затеял нечто особенное. А о его сути, даже приблизительно, не знал вообще никто. Он делал всё один. И делал всё тихо. Очень тихо. Откуда взялись сплетни о долгах, да и о проекте вообще? Долган никого не привлекал и никому ничего не рассказывал. Я побеседовал с Ветошью, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Смотрительство Бытия из неё, оказывается, выветрилось не до конца — нехорошие делишки проворачивает, но с миром честна и некоторые клятвы блюдёт. Ветошь клялась, что помогала Долгану просто так — ни денег не взяла с него, ни расписок, ни устных клятв. Дружба у них была крепкая. А в найденных в Управе расписках Долгана есть две от Ветоши. Почерк её, подпись и печать тоже. Но она понятия не имеет, откуда расписки взялись.

— Подчинение на Ветошь не ляжет, — силд Кремен покачал головой. — Старший смотритель Бытия, пусть и в отставке, — это мощь. Ни одна порча не схватит даже без защиты. А Ветошь — со своими-то делишками — конечно, вся в защите. Даже мы с Бреном, два старших смотрителя, не создадим такую порчу, которая возьмёт Ветошь. У неё огромный опыт и очень, очень сильное благо Бытия.

— Мы всё-таки забрались в управские тайники, — старый ищеец впервые улыбнулся. — Эти идиоты не успели избавиться от расписок, Маля, в таком шоке были от вашей с Речаной хитрости. Мы успели вовремя. Установили бывших хозяев оставшихся расписок — пятерых человек. И, как и Ветошь, они не знали, что твой отец им что-то должен. Двое с ним давно рассорились и не видели его лет пять. Тут подчинение предположить можно, но случай с Ветошью — это, конечно, из ряда вон.

Теперь тем более понятно, откуда в тайниках отца столько денег. Никому ничего он не задолжал, даже услуги. Да, слухи о его долгах ходили давно — и через знакомых смотрителей дошли даже до моей деревни, — но отец явно успел рассчитаться. С настоящими долгами — успел.

— Слухи — тоже полезный инструмент в умелых руках, как и расписки, — не открывая глаз, заметил Бреннар. — Работал бы силд Долган в тишине — быстрее бы справился, вернее бы сделал нужное. А раз пошли сплетни о проекте и больших долгах, раз тайна просочилась в город, он был вынужден торопиться и рисковать. Кто-то знал. И почему-то силду Долгану стало с ним не по пути. Одного человека достаточно, чтобы загубить репутацию и испортить дело. Вряд ли больше. В таких делах чем меньше народа, тем лучше.

Силд Шутнар кивнул:

— Да. Опять же, Долган тратил время на сплетни, а не на проект. Какое-то время он точно потерял — чтобы прорваться в ту же Управу, когда ему предъявили счёт. И, подозреваю, ещё и поэтому сбежал — когда Управа прижала его несуществующим долгом услуги. Мы перевернули весь город, но до источника сплетен не добрались. Как и до источника ложных расписок — в смысле следов они чистейшие. Но зуб даю, это один и тот же человек, — его худые небритые щёки нервно задёргались.

Я посмотрела на свои руки, нервно сжимающие ремешок сумки. Источник сплетен. Гнездо сплетников. Чайная «Старый дом».

— Мы проверили, — светлые глаза ищейца уставились на меня и слабо засветились. — Мы тоже первым делом подумали про нашего общего друга Мирнара. Тишина.

— Плохо проверили, — силд Кремен отложил грифель. — Проверь ещё раз, Шутнар. И не один. И как следует. Что-то там вы упустили.

— Знаю, — силд Шутнар поморщился и задёргался пуще прежнего. — Говори.

Силд Кремен коротко рассказал о вскрытом письме отца. Старый ищеец снова откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и впал в минутную задумчивость.

— В чайной, несмотря на близость трущоб, бывает чуть ли не весь город, — наконец неохотно признал он. — Списки посетителей бешеные. Вашего смотрительского брата там тоже хватает, даже отдельная кухня на втором этаже есть — только для смотрителей Небытия. Прямо, кстати, напротив той, где всегда обедали близкие друзья. Мирнар кухни не закрывает. А о близких друзьях гомонит на всю чайную. Заметить, что ты пришла, и услышать возгласы Мирнара, почуять всплеск Небытия с кухни, заглянуть после проверить... Ты никого не видела?

— Нет, — я качнула головой. — Ни в первый раз, ни во второй. На первом этаже — да, на втором — нет, никого.

— А Мирнар — слабенький бытовик... — ищеец гневно выдохнул — показалось даже длинными струйками пара. В кабинете потеплело ещё больше. — И Долган вряд ли доверил бы ему свою тайну.