Мертвые смотрят вверх - Дана Арнаутова
– Я знаю, что случилось! – плакала девочка навзрыд, слезы текли бесконечным потоком по бледным щекам, смешиваясь с водой колодца. – Мы прыгнули! Вместе! Онни держала мою руку, крепко-крепко держала! Сказала, что мы будем вместе, что она не отпустит меня! Но потом… потом ее рука разжалась… и она исчезла в темноте! Оставила меня одну! Совсем одну!
Голос сорвался в мучительные рыдания. Юнхи обхватила себя тонкими руками, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Так темно здесь… так холодно… так страшно… Я звала ее… звала и звала, до хрипоты звала… Кричала, пока не сорвала горло… Но она не отвечала… Почему онни меня не слышит? Почему не приходит? Я же жду! Столько времени жду! Я хорошая, я послушная! Почему она меня бросила?!
Ее маленькая фигурка сотрясалась от рыданий. И Джувон чувствовал, как по его собственным щекам медленно текут горячие слезы. Они казались обжигающими после ледяной воды колодца.
Вот оно. Вот в чем была настоящая проблема и корень всех страданий. Юнхи не понимала, что произошло. Она застряла в последнем миге, когда рука сестры разжалась и отпустила ее. Поэтому решила, что Мичжон бросила ее намеренно, предала, оставила тонуть одну в темноте. Восемьдесят лет она жила с этой мыслью. Восемьдесят лет ждала, надеялась, что сестра вернется и заберет.
Но это было не так. Совсем не так!
– Она не бросила тебя, – сказал Джувон, и голос его дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Юнхи, пожалуйста, послушай. Твоя сестра не бросала. Мичжон не отпустила твою руку специально. Она умерла вместе с тобой. Тоже утонула в этом проклятом колодце.
– Врешь! – Девочка схватилась за голову обеими руками, зажмурилась. – Врешь-врешь-врешь! Все лгут!
– Не вру. – Джувон сделал еще один мучительный шаг вперед, с огромным усилием преодолевая сопротивление воды. – Мичжон утонула там же, где и ты. Рядом с тобой. Но потом… через несколько дней ее тело всплыло на поверхность. Его нашли рабочие, которые пришли к колодцу за водой. Они достали ее, сообщили властям. Мичжон похоронили на старом кладбище. И она ушла, Юнхи. Давным-давно. Восемьдесят лет назад. Ее душа упокоилась.
– Нет… это неправда…
– А ты осталась здесь, – продолжал Джувон, делая еще шаг. – Потому что твое тело не нашли сразу. Оно опустилось глубже, зацепилось за что-то на дне. Тебя искали, но не смогли найти. И ты застряла в этой темноте. В этом холоде. Ждала, думая, что сестра просто ушла наверх и скоро вернется за тобой. Но она не могла вернуться. Она уже ушла туда, куда уходят все мертвые. В мир предков.
Юнхи медленно, очень медленно опустилась на колени прямо в воду. Смотрела на него огромными расширенными глазами, полными невыносимого ужаса и постепенного понимания.
– Тогда… – голос был совсем тихим, детским, испуганным, – тогда я правда одна осталась? Совсем-совсем одна? И никто не придет за мной? Никогда?
Слезы текли по ее лицу непрерывным потоком. Маленькая Юнхи выглядела такой хрупкой и сломленной.
– Нет, – сказал Джувон, преодолев последнее мучительное расстояние, и тяжело опустился рядом с ней на колени в ледяную воду. Она доходила теперь до груди, холод пронизывал насквозь, но он не обращал внимания. Все его внимание было сосредоточено на этой напуганной девочке. – Ты не одна. Я здесь. Я пришел к тебе. И я покажу тебе, что Мичжон любила тебя до самого конца. Она никогда не бросала. Она пыталась спасти.
Джувон медленно, давая ей время отстраниться, если захочет, протянул руку и коснулся худенького плеча. Холод обжег пальцы больнее любого огня, кожа на ладони мгновенно онемела, но он не отдернул руку. Держал, давая тепло, показывая, что он рядом.
А после позволил воспоминаниям хлынуть мощным потоком.
Но не своим воспоминаниям, а тем, что видел во сне. Последним мыслям Мичжон, которые остались в этом месте, впитавшись в воду и камни.
Юнхи вздрогнула. Карие глаза расширились.
Она… все увидела.
Мичжон тонет в темноте колодца. Руки бьются в воде в судорожных поисках младшей сестры. Ханбок тяжелый и тянет вниз. Холодно. Больно. Страшно.
– Юнхи… где ты… малышка…
Она видит сестру в воде рядом. Тянется к ней, хватает за руку. Сжимает изо всех сил, пытаясь подтолкнуть наверх, к свету, пожалев уже сотни раз о своем поступке. Умирать не так легко, как кажется.
– Плыви… прошу… плыви…
Но сил не хватает. Вода забирается в легкие. Все тело горит от боли и холода.
Последняя мысль, прежде чем темнота поглощает ее полностью:
«Прости меня, Юнхи. Прости, что не смогла защитить. Прости, что привела сюда. Люблю тебя. Так сильно люблю. Если бы можно было вернуться… я бы вернулась. Обещаю. Но не могу. Прости…»
Юнхи рыдала.
Не плакала, а именно рыдала, сотрясаясь всем телом. Она закрыла лицо руками, раскачиваясь в воде.
– Онни… онни любила меня… – всхлипывала она. – Онни не бросала… она пыталась спасти… пыталась…
– Да, – тихо сказал Джувон. – Она любила. Очень сильно.
– Но… но тогда… – Юнхи подняла на него полные слез глаза. – Тогда я осталась совсем одна. Совсем. И никто не придет. Никто.
– Ты не одна. – Джувон крепче сжал ее плечо. – Мичжон ждет тебя. Там, куда уже ушла. Ты можешь пойти к ней. Наконец-то найти покой.
Юнхи посмотрела вверх, на далекий круг неба над колодцем. Звезды все так же мерцали.
– Я… я могу уйти? – неуверенно спросила она. – Из темноты? Из холода?
– Можешь. Ты свободна. Всегда была свободна. Просто не знала об этом.
Девочка медленно поднялась. Посмотрела на воду вокруг, темные стены колодца и свои синие от холода руки. Потом медленно перевела взгляд на Джувона:
– Спасибо, – прошептала она. – За то, что пришел. И показал… правду.
Бледные губы улыбнулась. Впервые за все время. Слабо, но по-настоящему.
– Иди к онни, – прошептал Джувон, чувствуя, как перехватило горло. – Она ждет тебя. Уже очень долго ждет.
Юнхи кивнула и сделала шаг назад. Вода вокруг нее начала светлеть. Тьма отступала. Откуда-то сверху полился свет. Только не от звезд, а словно изнутри самой воды.
Муль-квисин медленно растворялась в этом свете. Черные волосы развевались, будто подхваченные невидимым ветром. Лицо становилось спокойным и умиротворенным.
– Прощай… – прошептала она, и голос эхом растаял в воздухе.
В следующую секунду ослепительно ярко вспыхнул свет, и Джувона швырнуло назад.
***
Он очнулся, лежа на спине посреди круга. Над ним склонились Геджин и Енчжу, оба с перепуганными лицами.
– Птенец! Птенец,