Александра Жавжарова - Дело о любви до гроба
Настю похоронили, вернув ей на палец обручальное кольцо. Аля почувствовала, как фантом девушки легко, будто растаяло облачко тумана, ушел из мира живых. Зато Дмитров словно забурлил. История все-таки просочилась в газеты, и город, включая родных и друзей Насти, пребывал в глубоком шоке.
Виновность Фатеева в гибели Вячеслава еще предстояло доказать, и пока на основании одних лишь видений Али сделать это было непросто.
Сам же Фатеев, нисколько не смущаясь улик и фактов, продолжал настаивать на своей версии самообороны.
— Даже не поморщился, гаденыш, когда показывал, как жену расчленял. Все деловито так, со сноровкой, — возмущался Птицын, на сей раз нашедший время прийти на вокзал, чтобы проводить москвичей.
— Я же говорила, что он психопат, — пожала плечами докуривавшая сигарету Сочина.
Посадку уже объявили, и следователь спешил поделиться с уезжавшими коллегами последними новостями. Экстрасенс только кивнула дмитровскому следователю и скрылась в вагоне. Ей еще предстояло звонить в Москву, сообщать, где ее встретить. Валуйский же пока остался на платформе.
— Адвокатов чуть ли не целую толпу нанял, — продолжал Птицын. — Ну да ничего, все равно я его, урода, упеку… пожизненно.
— Возникнут проблемы, звони, — отчасти пошутил, отчасти предложил Валуйский. — А гада этого мы так и так упечем. И не таких сажали.
«Отправление поезда Дмитров — Москва через пять минут. Пассажиров просьба занять свои места», — разнесся над перроном бесстрастный голос диспетчера.
— Ну, бывай, — Игорь крепко пожал Птицыну руку.
— И тебе — не хворать, — пожелал напоследок Эдик.
Провожать поезд он не стал. Только взмахнул рукой на прощание и пошел с перрона. Вскоре за окном заскользили пригородные леса и поля, испятнанные солнечным светом. Впереди ждала Москва.