Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер

– Нет! – Кили вмиг взвилась с кушетки, бросилась к стене, сжалась в комочек на полу. Красная броня распахнулась на спине. Клэр едва узнавала эту воительницу, она казалась испуганной, оглушённой, она дрожала. Глазами, полными слёз, Кили посмотрела на Гидеона, который без колебаний бросился к ней.

– Не… не дай им состричь мне волосы. Прошу тебя. Мне не нравится, когда мне режут волосы. Пожалуйста, я не…

Остальные слова потонули в стуке зубов Кили, которую била дрожь. Взгляд Гидеона не отрывался от неё, тёмные брови хмурились, а губы огорчённо кривились.

Клэр не смогла сдержаться – эта близость между Кили и Гидеоном заставила её посмотреть на Татьянну, которая тоже смотрела прямо на неё. Клэр недолго выдержала этот напряжённый взгляд, прежде чем отвести глаза.

– Уберите ножницы, – вежливо, но твёрдо и решительно велел Гидеон. Он повернулся к Кили: – Обещаю, я никому не дам тронуть твои волосы, капитан. – Он встал на колено и нарисовал пальцем крест на груди. – Зуб даю.

Было загадкой, почему такая простая вещь так потрясла Кили, но Клэр повидала достаточно людей со шрамами на душе, чтобы понимать: самые простые действия могут пробуждать самые ужасные воспоминания. Мин и Андреа, судя по растерянным лицам, понимали не больше, но кивнули и вышли из комнаты, давая Кили столь необходимую приватность.

Гидеон взял в углу пушистый розовый плед, накинул его на стул, затем подвёл к нему Кили и укутал ей плечи.

– Отнести тебя в комнату, капитан?

Кили кивнула, и Гидеон, едва замечая остальных, поднял её, как сокровище, и унёс.

Татьянна вздохнула и проводила их печальным взглядом:

– А мне так нравился этот плед.

Клэр улыбнулась и толкнула Татьянну бедром. Целительница убрала косички в высокий хвост, открывая Клэр изумительный вид на прекрасные черты лица.

– Ты пожертвовала его на благое дело.

В этот момент прискакал Александр Кингсли, грубо вернув Клэр к реальности – к жизни, которую она выстроила на спинах своих лучших друзей. Он держал одну-единственную табличку.

Татьянна присела, чтобы оказаться на одном уровне с их благородным другом-детства-превращённым-в-лягушку.

– Александр, почему ты говоришь загадками?

Кингсли покачал головушкой и указал лапкой на дверь, а потом нацарапал что-то ещё на табличке, которую достал из корзины в углу комнаты.

Клэр вздохнула, раздражённая необходимостью расшифровывать слова Александра таким образом. К чему он клонит?

– Есть идеи? – Татьянна посмотрела на Клэр с виноватым выражением лица, недовольно скривив розовые губы. – Я в тупике. Обычно он куда понятнее.

Чувство общности, потихоньку вновь растущее между ними, вызывало у Клэр приступы вины, но ей эгоистично не хотелось отказываться от этой новой радости. Точно так же она не была готова признать, что в тот день, когда Татьянна ушла из её жизни, она по-настоящему осознала, как сильно болит разбитое сердце.

Можно было признать свои ошибки и извиниться за них.

Можно было начать прямо сейчас.

Татьянна облизнула губы, привлекая внимание Клэр, и сделала большой глоток воды.

– Я рада, что ты здесь.

«Ты бы не радовалась, зная, что я натворила. Как сильно похожа на мать…»

Клэр чувствовала, как правда жжёт язык, танцует на раскрытых губах. Но смогла выдавить только одно:

– Я тоже. Мне не нравится, когда мы не вместе.

Взгляд тёмных глаз Татьянны смягчился, когда она взяла Клэр за руку, сжала пальцы.

– Может, когда всё закончится, мы… попробуем… снова.

Клэр ощутила, как расцвела надежда, резко и мощно, смывая вину, секреты, вообще всё.

– Ты хотела бы… вернуть нашу дружбу?

Целительница принялась возиться со своими зельями, переставляя с места на место, – она с детства так делала, когда нервничала.

– Я бы хотела попробовать.

Клэр села на табурет у рабочего стола Татьянны, понимая, что спешить нельзя.

– Помнишь тот день, когда мы познакомились?

Татьянна улыбнулась:

– Помню, ты сказала мне, что у меня слишком блестящие туфли.

Клэр сложила руки, вскинула бровь:

– И ещё я помню, что ты так обиделась, что насыпала нам блёсток на крыльцо.

Татьянна не выказала ни капли раскаяния, сплошное удовольствие.

– Да, чудесный был день. Твоя мама была вне себя от ярости. Не знаю, почему я так и не получила от неё за это.

Клэр опустила взгляд:

– Я сказала, что это я виновата.

– Но зачем?! – спросила Тати. Клэр подняла глаза и увидела её озадаченный взгляд.

Клэр глубоко вздохнула, ощущая запахи трав и лекарств, которые всегда ассоциировались с Тати; они успокаивали её.

– Я боялась, что она больше не пустит тебя к нам. Кажется, тем вечером я и сказала Тристану, что хочу быть твоей лучшей подругой навек.

Татьянна сдвинула склянки и уложила локти на стол.

– А он что?

Клэр с удовольствием погрузилась в воспоминания, сожалея лишь о том, как всё обернулось в итоге.

– Он такой: «Ну тогда придётся тебе привыкать к блёсткам. У неё их целая гора».

Татьянна рассмеялась – легко, беззаботно, как в детстве. Такой смех редко слышался в доме Клэр из-за матери, и она нуждалась в этом звуке. Клэр воспринимала всё недовольство матери как вызов, как повод переубедить её. У неё никогда не выходило.

Смех Татьянны вернул её в реальность. Как Клэр вообще продержалась без него так долго?

– Да, узнаю его. Такой романтик.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, полетели щепки, и обе девушки подскочили.

– Да чтоб тебя, Тристан! – воскликнула Татьянна, увидев разбитую дверь. – Знакомься, это дверная руч… Боги, Эви! Что стряслось? – Она бросилась разгребать кушетку, на которой лечила Кили, а Тристан занёс в комнату свою ученицу и осторожно уложил её.

– Кто-то проник в замок, – бросил он с каменным лицом, не отрывая взгляда от крови на лице Эви. – На неё напали.

Клэр схватила брата за руку и тихонько отвела в сторону.

– Не мешай Татьянне, Тристан.

– Она ещё дышит? – не отступал тот с отчаянием в голосе. Клэр подумала, что ему только хуже от схожести случившегося с тем, что он увидел в Сиятельном дворце, обнаружив безжизненную Эви. – Татьянна, пожалуйста, вылечи её.

– У меня… крепкая головушка, – пробормотала Эви, открывая весело поблёскивающие глаза.

Татьянна убрала с лица Эви растрепавшиеся кудри, вытерла засохшую кровь мокрой тряпочкой.

– Вот уж точно, малышка. Сейчас намешаю тебе обезболивающего, а потом быстренько починим тебя.

– Я сделаю лекарство, я разбираюсь в травах, – предложила Клэр, уже направляясь к столу. Татьянна кивнула и сосредоточилась на Эви, которая всё шутила, пока атмосфера в комнате не разрядилась.

Клэр набрала ингредиентов и принялась смалывать их вместе, и так увлеклась, что не заметила, как к ней подошёл