Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Леден фыркнул в открытую папку. Я глянула на него искоса и нервно призналась:

— Вообще-то я месть запланировала.

— Жалоба на очевидную грубость сотрудника местью не считается, — силда Речана взяла чашку с чаем. — А остальное найди в себе силы или простить, или отодвинуть подальше, иначе наговор не сработает.

Я покорно кивнула. Из интереса глянула на ходики, засекая время, и погрузилась в бумаги. А когда вынырнула из последней папки...

— Полтора часа, — силда Речана, тоже наблюдавшая за временем, удовлетворённо кивнула. — На двоих. Прекрасно.

Леден захлопнул последнюю папку, потёр живот и подытожил:

— Ужин и спать?

— Да, — силда Речана встала и начала собирать папки в сумку, — заодно обсудите прочитанное. И сразу спать — завтра обоих в шесть утра подниму.

А меня снова посетило то же чувство, что недавно в архиве, — словно никуда я не уезжала, и не было этих двадцати лет отсутствия. Опасное чувство, морочное. Нельзя ему поддаваться. Нельзя забываться. Потому что всё сильно изменилось. Особенно я.

И после торопливого ужина, свернувшись под одеялом в крохотной гостевой комнатке под крышей, я до первой дрёмы воспитывала себя, убеждая, что месть необязательна — ни Управе, ни наглым управцам. И после дрёмы — тоже. Смотрители Небытия должным образом накажут всех и каждого — или порчами, или палачами. А моё дело — расплатиться с долгом, привести в порядок дом, выполнить заказы. И по возможности помочь ищейцам с делом отца.

Всё.

Как ни странно, воспитание сработало — наговор неузнавания лёг моментально. Силд Шутнар, явившийся в храм спозаранку и ожидавший у входной двери, после приветствий придирчиво осмотрел меня с головы до пят и одобрительно улыбнулся:

— Видимо, Маля, это всё же ты. Ни одной зацепки. Ни одной узнаваемой детали. Даже голос не твой. Просто обычная сергородская девушка в смотрительском плаще. Хорошо получилось!

Старый ищеец поднял руку, разжал кулак, протянул мне трескучий клубок из чёрных молний и пояснил:

— Подслушка. Бери. Когда зайдёшь в кабинет, спрячь — куда получится. Под ковёр, под стол, между подушками дивана. Только незаметно. Когда вы уйдёте, у меня будет пара минут, чтобы услышать разговор управцев и сделать с него оттиск. Тебе же тоже интересно узнать, зачем Управе твой дом и что они предпримут после? В карман положи. Я подожду вас здесь.

В правом кармане уже затаился Горюша — питомец ужасно боялся, что смотрители Бытия сочтут его опасным и заберут, поэтому вообще не показывался на глаза. Я спрятала клубок в левом кармане, застегнула плащ и пробормотала успокоительный наговор. Меня слегка потряхивало — то ли от возбуждения, то ли от напряжения, то ли от страха, что не выйдет...

— Мы с благом, подруга, — Леден, напротив, излучал спокойствие и уверенность. — А благо Бытия никогда не подводит. Не прячь лицо, смотри в глаза, улыбайся и веди себя естественно. Как ты умеешь. В гостевой книге отмечаться не нужно — я отмечу тебя просто как своего помощника. Следуй за мной и молчи, пока эти нечестивцы не подпишут все документы. Давай, ещё один наговор — и вперёд. Время.

Второй успокоительный не понадобился — Горюшка обвил моё запястье, потеплел, тихо зашипел, и меня отпустило. Леден это заметил, подмигнул, поправил сумку и первым вышел из храма в сырое утро. Я последовала за ним.

Серый город затягивала туманная дымка. Дома-призраки таращились мерцающими белыми окнами. Дороги прятались в белой пелене. Из ниоткуда выныривали костлявые лапы деревьев. Бесшумно, то появляясь, то пропадая в тумане, скользили тёмные фигуры опаздывающих на работу людей. Где-то вдали глухо ворчало море. Сырой морозец обжигал руки и лицо, вырывался изо рта клубами пара. Над тёмными крышами в тонкой облачной пелене зловеще багровело солнце.

Леден шепнул наговор, и в его руках появился светлый посох — средний смотритель, судя по толщине. Он спустился с крыльца, черкнул посохом по земле и шагнул в поднявшийся туман «моста». Я юркнула следом.

В Управу мы проникли без проблем — гостевая книга пропустила нас обоих. А вот после пришлось ждать больше часа — с храмовыми вопросами смотрители ходили лично к главе. Оный же или действительно был чем-то очень занят, или же, что вероятнее, предпочитал лишний час поспать. Во всяком случае, когда нас пригласили в кабинет, я первым делом отметила помятый вид управского главы. Весьма помятый.

СилдЮ жнар вообще изменился до неузнаваемости — почти как я под наговором. Я помнила его крупным, солидным, добродушным весельчаком с круглым румяным лицом, буйной копной кудрей и хитрыми тёмными глазами. Сейчас на нас угрюмо смотрел худой лысеющий старик с воспалёнными глазами, нездоровым цветом лица, крупными брылями и длинной тощей шеей. И с его замом, силдом Во днаром, тоже случилась очень похожая перемена. Плохая. Подозрительная.

— Лед, я же написал Речане, что до конца года занят! — после короткого приветствия недовольно бросил управский глава.

— Мы слышим это от вас уже шесть лет, — сухо ответил Леден и начал выгружать на стол главы папки. — Хватит тянуть, силд Южнар. Просто подпишите и разойдёмся миром. Или думаете, мы невозможного потребуем? Или обманем? Мы?

Я с трудом удержала тщательно отрепетированное выражение лица — глуповатой и застенчивой помощницы, которой ужасно неловко. Уселась на краешек кресла чуть в стороне от массивного стола и опустила глаза на серый ковёр.

— Ладно, что у вас? — силд Южнар глянул на папки с очевидной ненавистью.

— Главным образом земля для новых храмов, — приятель продолжал вытаскивать папку за папкой. — Серый город разрастается за счёт осушенных отмелей и прибрежных островов, на десяти последних витках и трёх островах нет ни одного храма. Люди недовольны — и «мостов» там пока мало, и у нас прихожан много. Они хотят свои храмы — на своих витках, даже небольшие и без гостевых комнат. Силда Речана предупредила, что со следующего года все жалобы горожан мы будем сразу переправлять вам. У нас, знаете ли, тоже забот хватает. Нам некогда бесконечно объяснять одним и тем же людям, почему Управа не выделяет храмам землю.

Силд Южнар явно представил грядущий бумажный поток, содрогнулся и неохотно взялся за ближайшую толстую папку — открыл, пролистал, скривился. Леден закончил с выгрузкой и добыл из кармана второй сумки тяжёлый позвякивающий кошель.

— Деньги за землю, — приятель подбросил на ладони кошель и невинно поинтересовался: — Или Управа без них обойдётся?

В одинаково выцветших глазах управцев сверкнул одинаковый же жадный огонёк. Леден положил кошель на край стола и достал следующий. Силд Южнар переглянулся с замом, снова посмотрел на кошель, вдохновился и без дальнейших пререканий