Габриэль Зевин - Право на рождение. Дилогия (ЛП)

— Да, Аня, — он сказал таким голосом, который, как я потом узнала, назывался «очень терпеливым». — Вот на что похожа жизнь в дождевом лесу.

Мы приехали к длинной металлическим калитке с надписью «Манана» на одной створке. Вторая створка была открыта, и когда мы проезжали мимо, я увидела что на ней было написано «Гранья».

Мы проехали по длинной грунтовой дороге.

— Это ферма, — сказал Тео.

Деревья были примерно в два раза выше высоты работников, ухаживающих за ними. Для ухода за растениями мужчины использовали плоские мечи более фута в длину.

— Они подрезают деревья, — объяснил Тео.

— Как вы называете этот инструмент?

— Мачете.

— Я думала, что они для убийства людей.

— Да, для этого они тоже неплохо подходят.

Наконец Тео подъехал к главному дому Гранья-Манана.

— Мой каза (дворец), — похвастался Тео.

Дом Тео был словно маленький отель. Он был двухэтажным, из выцветшей желтой с серым каменной кладкой вокруг окон и арок. На первом этаже было сине-белое плиточное крыльцо, на втором — анфилада соединенных каменных балконов, а крыша покрыта нарядными терракотовыми плитками. Дом был бесспорно большим, но, на мой взгляд, недружелюбным.

На крыльце стоял мама Тео. Она была одета в белую блузку, коралловое ожерелье и юбку цвета хаки. Её темно-каштановые волосы спускались ниже талии. Она сказала что-то Тео по-испански и обняла его так, как будто не видела в течение нескольких недель. (Оказалось, что он уехал всего лишь на день.)

— Мама, это Аня Барнум, — представил меня Тео.

Мама Тео обняла и меня.

— Добро пожаловать — приветствовала она. — Добро пожаловать, Аня. Ты подруга моей племянницы Софии, прибыла сюда узнать о выращивании какао?

— Да. Спасибо, что приняли меня.

Она посмотрела на меня, покачала головой, щелкнула что-то по-испански Тео, и покачала головой снова. Она вцепилась в мою руку и сопроводила меня внутрь.

Дом выглядел более красочным внутри. Вся мебель была из темного дерева, но и стены, и подушки, и коврики были каждого оттенка радуги. Над каминном висела почти ребяческая живопись чего-то, что я приняла тогда за Деву Марию в окружении красных роз. (Позже я узнала, что это изображение Богоматери было известно как Богоматерь Гваделупская.) Имелось там также и несколько больших синих стеклянных ваз с орхидеями. (Орхидеи были родом из сада. Папе бы понравилось.) Винтовая лестница была в сине-белую плитку, в такую же, что и на крыльце, и вела в центр главной комнаты. Это было слишком, хотя не из-за обстановки, а из-за влажности и того факта, что я долго ничего не ела, я ощутила головокружение.

— Зови меня Лиз, — попросила мама Тео.

— Лиз, — повторила я. — Я… — у меня была некоторая практика обмороков в последние несколько недель, и я опять начала падать. Я попыталась подойти к дивану, чтобы моя голова не упала на те живописные, хотя давайте посмотрим в глаза правде, довольно неумолимые на вид плитки. Я стала падать назад и увидела как Тео уже бежал ко мне, но поздно. До того как я ударилась об пол, то попала в чьи-то руки.

Я посмотрела вверх. Надо мной было очень квадратное лицо с большим подбородком и широким носом. Его глаза были светло-карими и очень серьезными, а рот каким-то суровым. У него была щетина, которую можно вполне обоснованно назвать бородой, и чрезвычайно толстые брови.

— Ты ранена? — он спросил по-испански, хотя так или иначе я поняла, что он спросил. Его голос был глубоким и звучал как у говорящего дуба.

— Нет, мне просто нужно прилечь. Спасибо за то, что поймали меня. Как вас зовут?

Я слышала вздох Тео.

— Это мой брат, Кастилио, Аня.

Луз прокричала инструкции и в следующий миг я была доставлена в спальню на втором этаже.

Когда я проснулась на следующее утро, на моей кровати сидела симпатичная девушка с густыми волосами, как у моей сестры. Девушка была похоже на Луз, только на двадцать лет моложе.

— О, хорошо, — сказала она. — Ты проснулась. Мама хотела понаблюдать за тобой, если тебе станет хуже, мы бы доставили тебя в больницу. Она подумала, что ты просто недоедала и не привыкла к такой влажности. Она сказал, что ты будешь жить. Глупый Тео. Он должен был пригласить тебя на обед. Мы его отругали: «Тео, каким хозяином ты себя показал?» и сейчас он чувствует себя довольно ужасно. Он хотел прийти сюда извинится перед тобой, но мама ведет себя традиционно. Ни одного мальчика в комнате девочек. Даже взрослых. Мне двадцать три.

Я подумала, она была намного моложе.

— Тебе девятнадцать, правильно? Ты выглядишь ребенком! Вернемся к Тео. Он никогда не думает ни о ком, кроме себя, потому что он ребенок в семье, и смешно, и мы портим его ужасно. Обычно мы его не ругаем. Я Луна, кстати. — Она сделала паузу, чтобы предложить мне руку для пожатия. Луна и Тео такие болтуны. — У тебя неплохая внешность, но тебе нужна стрижка получше.

Я сознательно схватила себя за волосы.

— Я могу сделать её сделать, если хочешь. У меня искусные и ловкие руки.

В этот момент вслед за Луной вышли две пожилых женщины. Они были похожи друг на друга, за исключением того, что первая была старой, а вторая очень-очень старой. Я поняла, что это были бабушка и прабабушка, которых Тео упоминал в грузовике. Самая старая из них бабушка Тео дала мне керамическую кружку.

— Пей. — Когда она улыбнулась мне, я увидела, что у нее не было верхнего зуба.

Я взяла кружку. Напиток был коричневым с красноватым оттенком и густым как влажный цемент. Я не хотела быть грубой к своим хозяевам, но вещество не выглядело многообещающим.

— Выпей, выпей, — повторила бабушка. — Ты почувствуешь себя лучше. — Обе бабушки и Луна установились на меня в ожидании.

Я подняла кружку, после поставила ее.

— Что это? — уточнила я.

Луна посмеялась надо мной.

— Это только горячий шоколад.

Я сообщила, что я уже выпила свою долю горячего шоколада.

— Это не похоже на тот шоколад, — заверила меня Луна.

Я сделала осторожный глоток, а потом побольше. Действительно, непохоже на другой горячий шоколад, который я пила раньше. Он был пряным и не таким сладким. Корица и что-то еще. Паприк? Или я почувствовала что-то цитрусовое? Я допила остальное. — Что в этом? — спросила я.

Прабабушка покачала своей головой.

— Фамили секрет, — сказала бабушка.

Я не знала многого по-испански, но я, конечно, поняла семейные тайны.

Прабабушка забрала кружку и после бабушки ушли. Я села в кровати. Я уже почувствовала себя лучше и я сказала это Луне.

— Это всё шоколад, — объяснила она. — Напиток здоровья.

Я слышала за всю жизнь разные названия шоколада, но «напиток здоровья» ни разу.

— Бабушка говорит, что это древний рецепт Ацтеков. Они давали его солдатам, перед сражением. — Затем она сказала, что если мне интересно, мне следует расспросить одну из пожилых женщин или Тео, который интересовался всем этим шоколадным фольклором.