Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

— Найдите, — кивнул я. — И поскорее.

— Сделаем, что сможем, — пообещал Жаров. — А ты молодец, что сразу пришёл. Толковый из тебя информатор. Хоть в штат бери.

— Спасибо, обойдусь, — хмыкнул я. — Мне и одной работы хватает.

Я вышел из участка и побрёл домой. Теперь я Старейшина вампиров и Первоначальный вампир. И где-то в городе затаились брат с сестрой, мечтающие со мной поквитаться.

И, сдаётся мне, всё только начинается.

Ну, бывает и хуже.

В понедельник до работы я решил зайти в психиатрическое отделение.

Хотел проведать Ступова, того самого пациента, который во всеуслышание объявил меня богом. Заодно попробовать снова полечить его праной.

На территорию психиатрической больницы меня уже пустили свободно. Я узнал нужную палату и зашёл к Ступову.

Он сидел на кровати и смотрел в окно.

— Здравствуй, Виктор, — сказал я. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил он. — Намного лучше. Я знал, что вы придёте.

— Знали? — удивился я.

— Вы же хороший человек, — отозвался Виктор. — Такой, как вы, просто не мог не прийти ко мне, и я это знал.

Железная логика. В его голове я по-прежнему был особенным. Поэтому я просто сразу начал вливать в него прану. Хотел максимально нормализовать его состояние.

— Я не считаю вас богом, — внезапно сказал Ступов. — Но считаю отличным врачом.

— Спасибо, — кивнул я.

Так, это уже лучше. Я всё равно не мог исправить в голове все проблемы, но состояние Ступову значительно облегчил.

Закончив, вышел в коридор. И меня там поймала Карина Вячеславовна.

— Здравствуй, Александр, — улыбнулась она. — До меня уже дошли новости, что ты остаёшься. Это правда?

— Да, — кивнул я. — Обстоятельства поменялись, так что никуда не ухожу.

Карина широко улыбнулась.

— Рада это слышать, — заявила она. — Слушай, раз уж ты здесь… У меня тут проблема, и я, признаться, не знаю, с какой стороны к ней подступиться.

— Рассказывайте, — с готовностью кивнул я.

— Пациент — пожилой мужчина, тяжёлая депрессия, — начала женщина. — Отказывается от еды. Третий день ничего не ест. Родственники в панике, требуют принудительного кормления, грозят жалобами. А я не хочу применять силу. Чувствую, что в этот раз это неправильный подход, сломает его окончательно. Но и убедить его не могу, он со мной даже не разговаривает. Замкнулся.

Я задумался. Принудительное кормление — это всегда крайняя мера, последняя черта, за которой человек перестаёт быть человеком, а становится безвольным существом. Да, такого лучше не допускать.

— Давайте я попробую, — предложил я. — Только не как психиатр, а как терапевт. Знаете, иногда людям проще открыться простому человеку, не психиатру. От психиатра ждут, что он будет копаться в душе. А от меня он такого ждать не будет.

Карина тут же кивнула.

— Попробуй, пожалуйста, — сказала она. — Я провожу тебя до палаты.

Я вошёл в палату к пожилому мужчине, который лежал, отвернувшись к стене.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Александр Александрович, терапевт. Не возражаете, если я вас осмотрю? Порядок такой.

Он не ответил, но я и не настаивал. Достал фонендоскоп, выслушал сердце и лёгкие, померил давление. И влил прану.

Надо обязательно будет выпить на работе мой сбор, праны уже ушло довольно много.

Прошло несколько минут. И пациент всё-таки заговорил.

— Год назад, — сказал он. — Не стало моей жены. Сорок один год вместе прожили. А теперь… Теперь зачем всё это? Кому я нужен — непонятно. Зачем мне есть, спать, вставать по утрам? Не вижу смысла.

Так, раз он вступил в диалог, значит дело движется в нужную сторону. Хорошо.

— Сорок один год, — повторил я. — Это целая жизнь. У многих не бывает за всю жизнь настоящей любви. А у вас была. Но разве ваша жена хотела, чтобы вы вот так лежали? Отвернувшись к стене, голодный?

Он не ответил.

— Она бы хотела, чтобы вы жили, — сказал я. — Не ради неё. Её уже не вернуть, и она бы первая вам это сказала. А ради себя. Потому что вы — это последнее, что от вашей общей жизни осталось. И если уйдёте вы, уйдёт и она. Совсем.

Я влил ещё праны. Мужчина молчал, но явно обдумывал мои слова.

— Вы правы, — наконец, сказал он. — А можно мне что-то на завтрак?

— Можно, — ответил я. — Сейчас принесут.

И тихо вышел из его палаты. Карина Вячеславовна ждала в коридоре.

— Готово, — заявил я. — Я поговорил с ним, он будет есть. Попросил завтрак.

— Как у тебя это получается, Александр? — покачала она головой. — Просто вот как?

— Я просто поговорил с ним, — улыбнулся я. — Ничего такого.

— Не скромничай, — покачала она головой. — Это очень даже важно. Спасибо тебе огромное. Может, на кофе заглянешь?

Соблазнительно, но надо было идти в поликлинику.

— В другой раз, — улыбнулся я. — Благодарю.

Мы попрощались, и я отправился дальше.

Возле моего кабинета уже ждала пациентка. Женщина лет шестидесяти, с папкой бумаг в руках и явно расстроенная.

— Вы Александр Александрович? — спросила она. — Мне сказали, вы можете помочь. Меня к вам направили, то есть не к вам, а на КТ, по направлению от Шарфикова, а меня не приняли. Развернули.

Снова проблемы с КТ.

— Проходите ко мне, — я открыл кабинет, впустил её внутрь. — Расскажите подробнее, что произошло. Кто развернул и почему?

— Доктор Поляков, из кабинета компьютерной томографии, — ответила женщина. — Говорит, нужна справка от аллерголога. О переносимости контраста. А у меня её нет и не было никогда. Да мне и контраст-то этот ни разу в жизни не вводили! Откуда у меня возьмётся аллергия, если я с ней и не сталкивалась? Я ему сказала всё это, а он стоит на своём, нет справки, и всё. А мне обследование сделать нужно.

Я посмотрел её направление. Всё было оформлено по всем правилам. Шарфиков расписал чётко, показания обоснованы. Надо будет при случае похвалить его за это, явный прогресс.

Просто Полякову снова что-то вдарило в голову.

— Посидите здесь, — сказал я женщине. — А я схожу и всё улажу.

Я отправился в кабинет КТ. Поляков сидел за