Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф

А ещё не забыть, как дышать, когда Волков придёт его забирать. Я хоть и была заперта в теле кошки, но чувства-то остались мои.

Человеческие…

Глава 4. Первый блин... не комом?

Редактировать текст, глядя на экран с высоты кошачьего роста и периодически отвлекаясь на соблазнительное покачивание шнурка от жалюзи, — оказалась задача не из лёгких.

Да, борьба с инстинктами кошки вышла на новый уровень.

Едва первый стресс чуть улёгся, как я, расслабившись, начала ловить себя на странных желаниях.

Поиграть с верёвочкой. Лизнуть лапу. Прыгнуть на солнечный зайчик. А то и вовсе сорваться с места и начать бесцельно гоцать по помещению, как полоумная, снося всё на своём пути.

К счастью, пока мне удавалось контролировать себя, но местами было страшновато.

Взяв себя в лапы, сидела у самой клавиатуры и тыкала лапой в монитор, указывая Мусе, где поставить запятую, а где — выкинуть очередное “мягко и пушисто”, которое она написала про асфальт после дождя.

— Но он же и правда мягкий, когда солнце греет, — упрямилась она, хмурясь.

— Люди так не говорят про асфальт! Меняй!

— Странные вы, люди, — вздохнула Муся, но послушно стерла.

В итоге получилось что-то среднее между тревел-блогом философа и дневником впечатлительного котёнка. Текст дышал, пах булочками и солнечными зайчиками. Он был живым. И я втайне боялась, что Волков с его каменным сердцем просто не поймёт этой жизни. Да, он искал “душу”, но не перебор ли той самой “души” у нас получился?

Что ж, не попробуем, не узнаем.

Когда работа была закончена, сохранена и отправлена на печать в принтер, в в офис вошёл сам Александр Сергеевич.

Весь отдел замер, будто явился не начальник, а сам тираннозавр Рекс. На цыпочках.

— Кристина, материал, — сказал он без предисловий, останавливаясь у моего стола. Его взгляд скользнул по разбросанным бумажкам, по мне, важно устроившейся на стопке черновиков. Заметил гудящий принтер, который как раз драматично выплюнул свежую напечатанную статью. Посмотрел на Мусю и сказал: — Принесёте ко мне. Сейчас.

— Хорошо, — спокойно кивнула Муся, совершенно не смутившись. Она забрала из принтера листки, сложила их кривенько, но бережно.

— Пойдём, — сказала она мне мысленно, но вслух добавила, уже обращаясь к Волкову: — Она тоже идёт. Чтобы не скучала.

Я заметила, как у начальника снова дёрнулась бровь. За стёклами очков его выразительные глаза очень многозначительно округлились. Ох, Муська, что ты творишь?!

Босс бросил короткий взгляд на мою переноску, стоявшую в углу. Очевидно, ждал действий “Кристины”. Но у моей кошки были иные виды на всё происходящее. Безошибочно почувствовав, чего ждал Волков, она сказала:

— Не надо переноски. Она будет тихо сидеть. На стуле. Как ворона. Только белая.

От такого сравнения я чуть не подавилась собственной шерстью. Муська, ты меня погубишь!

Волков тоже был ошарашен. Медленно повернувшись, он смерил нас нечитаемым взглядом и выдал короткое:

— Вы не заболели?

— Я в полном порядке, — пожала плечами Муська. — Идём…те?

Он молча развернулся и пошёл к своему кабинету, ясно давая понять, что мы должны следовать за ним. Муся подхватила меня под живот (ой, неудобно как!) и, прижав к груди, понесла следом. Я повисла у неё на руках, как пушистое, безвольное облачко, чувствуя каждый её шаг рёбрами и животом.

Кабинет Волкова был таким, каким и должен быть кабинет неприступного босса: огромный стол, стеллажи с бесконечными папками, большие окна с видом на город и ни одной лишней вещицы. Здесь пахло кофе, дорогой бумагой и его парфюмом. Раньше я не особо задумывалась об этом, но сейчас явно уловила в аромате парфюма что-то древесное, с чувственной горьковатой нотой.

Муся села на стул для посетителей, я запрыгнула на свободный рядом. Устроилась, поджав лапки, стараясь слиться с мебелью. В отличие от Муси, в кабинете начальника я чувствовала себя очень неуютно.

Волков взял листки со статьёй, поправил очки и начал читать. Минута молчания показалась мне вечностью. Он не хмурился, не кивал. Он просто читал. Я ловила каждое мельчайшее изменение выражения на его лице — и не находила ничего. Каменная маска надёжно скрывала любые реакции, если такие вообще были.

Моё кошачье сердце колотилось где-то в районе ушей. Сколько ждать? Когда вердикт? Хуже нет, чем вот так просто зависнуть в ожидании казни.

Наконец он отложил листы и посмотрел на Муську таким проницательным взглядом, что у меня от стресса зачесалась вся кожа.

— Это вы написали?

— Мы, — честно ответила Муся, кивнув на меня. — Она подсказывала про буквы. Я писала чувства.

Волков медленно перевёл взгляд на меня-кошку. Нахмурился. Его серые глаза будто прожгли меня насквозь, заставив забыть, как дышать. Ну что за взгляд! У меня даже сердце остановилось!

— Кажется, вы сегодня не в себе, Кристина. Однако статью принимаю. — произнёс он наконец. И вдруг уголки его рта дрогнули. Чуть-чуть. Почти незаметно. Мне даже показалось, что мне показалось. Ведь не мог, в самом деле, страшный и ужасный Волков пытаться скрыть неожиданную улыбку? — “Голуби воркуют громче, чем мысли в голове”. Это сильно. Мне понравилось.

Муся засияла.

— Правда? Я так и чувствовала!

“Молчи, умоляю, не продолжай!” — мысленно взмолилась я, чувствуя, что Муська была готова вывалить на босса весь свой поток сознания. Про голубей, про крошки под подушечками лап, про желание поохотиться. Или что там ещё могло быть у кошки в голове?

К счастью, Муська услышала мой мысленный возглас отчаяния и, удивлённо вскинув брови, едва заметно кивнула. “Молчать так молчать. Но не понимаю, зачем? Вожаку вон, нравится.”

Я с трудом подавила в себе машинальное желание стукнуть себя по лбу рукой, — кошка, отбивающая фейспалм лапой, вызвала бы много лишних вопросов.

— Да, — он снова взял листы, перечитал последний абзац. — Материал принят. Пойдет в свежий номер. Ах да…

— М? — Муська изящно склонила голову чуть в сторону, к левому плечу, при этом продолжая смело смотреть прямо в глаза боссу. Кажется, она даже улыбнулась. Нет, ну что за уроки кошачьего соблазнения?!

— Кхм, — Александр Сергеевич, очевидно, проникся. Неожиданно закашлявшись, он расслабил узел галстука и, прочистив голос, пояснил:

— Стиль подачи материала изменился в лучшую сторону. Думается мне, что к этому новому стилю требуется более свежее название колонки. “Городские маршруты” звучит слишком