Серега-самовар - lanpirot

— Их ты убивать можешь, — ответил Агу. — Даже должен, если столкнёшься. Они отныне — враги Леса.

— Принимается! — Я довольно кивнул. — И как долго он согласился меня терпеть?

— Пока ты соблюдаешь правила. Если нарушишь… — Агу не договорил, но я почувствовал угрозу.

— Понял, не дурак, — сказал я. — У меня и в мыслях не было вредить лесу. Мне нужны только они.

Ощущения нахлынули внезапно: сначала покалывание в запястьях, затем нестерпимый зуд в плечах и бёдрах. Это было уже знакомое мне чувство возвращения утраченных конечностей.

— Солнце зашло, — подтвердил призрак. — Так что мне передать Хозяину леса? Ты принимаешь его условия?

— Так он еще здесь? — удивлённо спросил я.

— Здесь, — ответил Агу.

— Тогда я сам… засвидетельствую ему своё почтение, — криво усмехнувшись произнёс я, выползая в грот через дыру, которая после атаки Лешего стала шире — от ударов плиты еще больше сместились. Но конструкция все еще выглядела довольно устойчиво, не грозя обрушиться в любой момент.

— Сергей, погоди, — вдруг остановил меня Агу, зависая прямо перед лицом. — Так не годится. Ты выходишь с таким видом, словно ты здесь хозяин, а нужно как гость. Так правильно будет.

— И что ты предлагаешь? — Я остановился, а затем вполз обратно в склеп.

— Подношение, — серьёзно сказал призрак. — Мы в своё время старались уважить лесного владыку. Иначе прямая тропа в лесу вдруг станет кругом, а съедобный гриб — поганкой.

Я усмехнулся. Вспомнились старые сказки, которые рассказывала мне бабушка. «Оставь хлеб на пне, не ходи без дара, уважь Хозяина». Я считал это байками, но после всего, что случилось за последние дни, эти байки оказались ближе к истине, чем иные сводки новостей.

— Годится, — кивнул я.

Полез в ранец. Кроме галет у меня сейчас ничего не было. Мяса Леший не потребляет, а сухари… Сухари хотя бы за хлеб сойдут.

— Так нормально? — спросил я, глядя на Агу.

— Нормально, — кивнул призрак. — Только еще слова скажи, что, мол, уважаем и всякое-такое…

— Не дрейфь, салага — разберусь как-нибудь! — успокоил я призрака, и полез с «подарками» на выход.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес вокруг стоял тихий, но это была не та мёртвая тишина, что давила днём. Сейчас лес наблюдал. Я подошёл к плоскому камню у входа в грот. Положил на него вскрытую пачку. Галеты были твёрдыми, но пахли неплохо, да и на вкус вполне. Конечно, не самый лучший дар для древнего духа, но лучший из того, что у меня было для подношения. Я огляделся по сторонам, но никакого лесного чудовища так и не заметил.

— Хозяин Леса, — сказал я вслух, чувствуя себя немного глупо, — я твой гость. Здесь твой лес — твои правила. Не гневись понапрасну, а лучше прими от меня небольшой дар… Просто ничего другого у меня нет.

Ветер вдруг стих. Листва замерла, словно затаив дыхание. Затихли сверчки, комары и прочая лесная мелочь. И тогда он появился, словно из-под земли вырос. Старик. Высокий, жилистый. С волчьей безрукавкой, потрёпанная временем, на угловатых плечах.

Но главное — борода. Длинная, седая, но с явным зелёным отливом, словно в ней пророс мох. А глаза… Ярко-зелёные, как молодая листва в мае. Они смотрели на меня не со злобой, а с каким-то весёлым любопытством. Леший шагнул к камню. Его движения были плавными, бесшумными. Он протянул сухую руку, похожую на древесную ветку, покрытую растрескавшейся корой, и взял одну галету из пачки. Поднёс ко рту. Хрустнул.

— Давненько я людского хлеба не едал, — звучно, и на чистейшем русском произнёс он. Голос его звучал как шум ветра в кронах, низкий и глубокий. — Спасибо, гостюшко, что старика сухарём порадовал. — В его зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. — Жёстковат зело, но вкусен, — через мгновение добавил он.

— Не серчай, Лесной Владыко, — ответил я, разведя руками, — другого угощения у меня нет. Но зато это — от всей души!

Леший кивнул.

— Я оценил, как ты меня уважил, — прогудел старик, внимательно вглядываясь в меня.

Мне стоило больших трудов не сморгнуть и не отвести глаз — взгляд Лесного Хозяина буквально прожигал до костей. Но я стойко выдержал.

— Надо же? — Удивлённо покачал головой старик. — Двоедушец с печатью Двуликого? Давно о Хозяине Врат ничего слышно не было. Неужто, вновь объявился?

— Не знаю. — Мотнул я головой. — Всё, что видишь, всё без моего ведома сделано.

— Ну, это вполне в его духе, — прогудел лесной дед, ухватив узловатой рукой еще один сухарик из упаковки и вгрызаясь в него крепкими зубами. Только крошки в разные стороны полетели. — А вот ты меня не только этим удивил…

— И чем же ещё, Владыко? — полюбопытствовал я.

— Несмотря на силу, противную самой Жизни, душа у тебя светлая. Обычно иначе всё. Так что посмотрим, а пока живи, Двоедушец… — Леший развернулся к лесу, не забыв прихватить галеты с собой. — Только помни уговор! И, вот еще что… — Он вдруг развернулся, вновь пристально взглянув мне в глаза. — Примешь моё Благословение?

Я мельком взглянул на призрака, глаза которого реально полезли на лоб. Нечасто, похоже, Лесной Хозяин такими предложениями разбрасывается. А сам я отчего-то напрягся. В сказках подобные «благословения» мифических существ редко обходилось без последствий. Но отступать было поздно.

— Какое благословение, Владыко? — спросил я осторожно.

— Чтобы лес не путал тебя с врагом, — степенно ответил старик. — Чтобы дети мои не трогали тебя, пока ты данного слова не нарушишь.

— Премного благодарен! — Я прижал руку к груди и поклонился Лешему в пояс. — Приму с честью!

Леший протянул руку и коснулся моего лба. Мне показалось, что его сухие пальцы обожгли кожу холодом. Я невольно дёрнулся, но не отстранился. Холод проник под кожу, но разошёлся по жилам жарким огнем. У меня даже в глазах помутнело на мгновение, и показалось, что я чувствую едва ли не всех и каждого в этом лесу. Но вскоре это ощущение схлынуло.

— Теперь ты «свой», — сказал Леший, убирая руку. — Лес узнает тебя. Но если ты нарушишь слово — будешь иметь дело уже со мной! — громыхнул он, а по кронам деревьев пробежал сильный ветер, словно вторя его словам.

— Не подведу, Владыко Леса! — ответил я, чувствуя странное единение со всем окружающим миром.

— Верю, — Леший усмехнулся в бороду. — Иначе бы не принял твой дар.

Он сделал шаг назад, его сухая фигура размылась, сливаясь с окружающим ночным лесом. Он потерялся в переплетении ветвей и листвы. Исчез, словно его и не было, оставив после себя сильный запах хвои и смолы.