Я (не) смогу тебе помочь - Татьяна Киселева

Когда, наконец, более-менее успокоилась, оказалось, что день уже на исходе. Ночевать в доме я была не готова, и поэтому, поставив дом на сигнализацию, я села в машину.

Включив зажигание, медленно тронулась с места. Дорога, такая обычная днём, теперь казалась таинственной. Свет фар вырывал из темноты заснеженный лес. Застывшие огромными сугробами кусты, белоствольные берёзки с вплетёнными в гибкие ветви узорчатыми кружевами, темнеющие ели, закутанные в тёплые снеговые шубы. Каждый поворот открывал новые виды, заставляя меня замирать от восхищения перед этой красотой. Давненько я не выбиралась куда-то, а уж тем более так поздно.

Дорога была пустынна, только иногда встречались автомобили, мчащиеся мне навстречу. Мороз, что днём давил не так сильно, к ночи заметно усилился.

И теперь воздух, впитавший влагу от подтаявшего на солнце снега, искрился в свете фар. Осыпался инеем, на блестевший, словно зеркало, асфальт.

В салоне автомобиля было тепло, а моё сердце грела любовь мужа. Несмотря на то что его больше с нами нет, я чувствовала её — его любовь.

Я была благодарна случаю, что правда о его поездках, наконец, открылась.

Нет, конечно, рано или поздно, я всё равно нашла бы эти документы. Или как-то иначе узнала бы правду. Но то, что находка произошла в канун Нового года, — это ли не чудо?

Подумать только, я же сомневалась, сомневалась в Максе. Подозревала его в измене. И теперь мне стыдно за свои мысли.

Прости меня, мой родной, что усомнилась в тебе…

Тихая светлая грусть нежно окутала моё сердце. Мне нравилось моё путешествие по этой ночной заснеженной дороге, где время словно остановилось, а мысли уносились в далёкие миры. Я ощущала себя единой с природой, с этой зимней красотой, которая окружала со всех сторон.

На небе уже мерцали звёзды, за городом они особенно ярки, а серп растущей луны, словно маяком, указывал мне дорогу в нашу пустую квартиру.

В груди снова кольнуло болью: тяжело привыкнуть к мысли, что близкого человека больше не будет рядом.

После смерти Макса мне было очень трудно общаться с людьми, и наше уютное гнёздышко стало на какое-то время мне тюрьмой.

Я сама себя обрекла на добровольное заключение. Однако сейчас моё одиночество скрашивали редкие, но порой очень настырные призраки.

Странно это осознавать, но именно мёртвые побудили меня очнуться и сделали более живой.

Я вновь подумала о муже: меня, с одной стороны, радовало, что он не застрял здесь призраком. А с другой стороны, я бы многое отдала за возможность ещё хоть раз увидеться с ним, поговорить. Сказать, как сильно я его люблю.

Я сморгнула набежавшую слезу и хмыкнула: «И всё же, какой жук! Как он умудрился заключить сделку за моей спиной, что я ничего не заметила. Даже не подозревала, и ведь никто же, никто не знал! А я-то, дурочка, думала, что он мне изменял… Как стыдно…»

Покачала головой. Эта находка и сам дом были для меня полной неожиданностью.

Сегодня мне весь день чудилось, что муж рядом со мной, я видела его везде. И в доме, где он с такой любовью продумал дизайн, и в беседке, которую сам украсил гирляндами, и даже сейчас, я чувствую его незримое присутствие…

«Максим, Максим… Прости меня, любимый… Прости, что усомнилась в тебе, родной».

Мне хотелось плакать и улыбаться. Улыбаться, потому что он любил, когда я смеялась.

Вновь и вновь я вспоминаю моменты, связанные с мужем: мне слышится его голос, звучит в ушах его смех. И я благодарна судьбе за то, что он просто был рядом. Всё это запечатлено в моей душе, пока живу, я буду помнить.

Снова защемило в груди от мысли о том, как привезу в этот дом нашу дочку. Я уверена, Алинка тоже влюбится в него…

Вдох-выдох. Вдох-выдох

«Спокойно, Вася, спокойно. Ты за рулём, плакать будешь дома. Лучше подумай о том, что Макс хотел тебя сделать счастливой. Не плачь — улыбайся! Максим любил, когда ты улыбалась».

Это было бы, наверное, правильно. Я думаю, Макс не хотел бы, чтобы я плакала.

Но это трудно, улыбаться, когда душу рвёт на части, но Макс бы мной гордился.

Я стала сильнее.

Точно стала сильнее, вспомнить хотя бы то, что я смогла помочь не только живым людям, но и призракам.

Кто ещё может этим похвастаться?

— Я у тебя молодец, Макс, — произнесла вслух, словно муж был рядом и всё слышал, — Я твоя малышка-крутышка. А помнишь, как мы сидели вечерами, обсуждая наши планы и мечты. Я тогда первый раз заговорила, что хотела бы купить домик у озера. Вместе с тобой стареть, встречая рассветы и провожая закаты. Рыбачить и кормить уток, — на глаза навернулись слёзы, но я удержала их, лишь крепче сжала руль.

— Это стало бы нашим местом, новым домом. Где каждый предмет, каждая мелочь в будущем рассказывали бы нашим детям и внукам о том, что здесь была любовь и тепло. И ты купил такой дом. Он великолепный, Макс, он такой красивый, жаль, что тебя там с нами не будет.

Предательская слеза всё-таки покатилась по щеке, смахнула её и шмыгнула носом.

— Ничего, я буду помнить тебя. Мы все будем помнить и знать, каким ты был прекрасным человеком. Прости меня, прости, что могла подумать, что изменяешь мне… Ой, дурочка…

Я встряхнула головой и решила включить музыку.

Отвлеклась от дороги всего-то на несколько секунд, а когда подняла голову, увидела девушку, прямо перед собой, в каких-то паре десятков метров.

В панике я нажала на тормоз, но дорога была сколькой, и тормозной путь увеличился. Я резко вывернула руль, чтобы не сбить девушку.

И лишь в последний момент узнала её. Это была она, та женщина, что совсем недавно приходила ко мне.

Призрак!

Я снова вывернула руль, понимая, что не собью её, но автомобиль уже несло.

Машину развернуло, я жала на