Серега-самовар - lanpirot

— Силы. Той же, которую нам удалось «приручить». Вы же видели, как я поднял русского мертвеца с помощью этой силы?

Хоффман судорожно кивнул — этот ритуал до сих пор стоял у него перед глазами. — У этого русского она тоже есть. Только дикая и необузданная. — Кранц наконец повернулся. — Он еще не умеет ей как следует управлять, поэтому ему приходится скрываться днём.

— Вы думаете, он не может действовать днём?

— Я уверен. Но вот если он научится ей управлять… Приручит её, как наши учёные из «Аненербе», тогда всё станет намного сложнее. Именно поэтому нам надо найти его как можно раньше, Фридрих.

Они проскочили дымящиеся развалины склада, а потом машины свернули на пыльную грунтовку. Асфальт закончился — начинались каменистые пустоши.

— Прибыли, герр штурмбаннфюрер, — сказал водитель, останавливая автомобиль.

Кранц вышел из машины вместе с саквояжем. Воздух здесь был сухим и горячим, несмотря на раннее утро. Воздух дрожал, поднимаясь вверх от нагретых солнцем камней. Пахло пылью, сухой травой и далёким морем.

— Пойдёшь со мной, — сказал своему водителю эсэсовец, — будешь таскать саквояж. И смотри у меня, — погрозил он ему пальцем, — беречь как зеницу ока!

Блиц спрыгнул на землю и потянул носом воздух. Уши работали как локаторы, поворачиваясь независимо друг от друга в разные стороны.

— Здесь, — произнёс Кранц, указывая на место, где ночью Барфус нашёл следы.

Кинолог кивнул. Он присел рядом с собакой, снял поводок, заменив его на длинный поисковый шнур.

— Ищи, Блиц, — тихо сказал кинолог, подтолкнув собаку к видимому отпечатку сапога. — Ищи.

Пёс ткнулся носом в след и глубоко втянул воздух. Его хвост выпрямился, стал жёстким. Блиц сделал первый шаг. Затем второй, а затем куда-то уверенно потрусил, утягивая за собой унтера.

— Есть след, — произнёс кинолог, направляясь следом за псом. — Догоняйте.

Первое время собака шла уверенно. Голова опущена низко, нос почти касался земли. Она чувствовала свежий след, которому не было и четырёх часов. Ночная влага помогла сохранить запах, въевшийся в пыль между камнями.

Кранц шёл следом, наблюдая, а за ним все остальные «участники регаты» — Хоффман со своими солдатами. Рельеф постепенно менялся: мелкий щебень исчез, пошли крупные валуны, разбросанными хаотично, словно кто-то рассыпал их гигантской рукой.

Блиц замедлился. Шаг стал менее уверенным. Пёс остановился, поднял голову, посмотрел на кинолога. В его глазах читался вопрос: «Куда дальше, хозяин?».

— Что случилось? — резко спросил Кранц.

Кинолог нахмурился, подтягивая шнур.

— След прерывается, герр штурмбаннфюрер.

— Заставь его искать! — жестко приказал Кранц. — Он не мог так просто исчезнуть.

Кинолог кивнул, отстегнул овчарку от поводка и сделал «широкий» жест рукой:

— Ищи, Блиц! Ищи!

Блиц начал кружить — искать след потерянного запаха кругами от последней точки, где он еще присутствовал. Собака описывала дуги, то удаляясь, то возвращаясь к камню, где след был последний раз чётким. Пёс чихал, временами мотал головой. Запах был, но он был рваным, фрагментарным.

— Он специально ходил здесь кругами, — произнёс опытный кинолог. — Смотрите. Зигзаги. Петли.

Барфус, тоже идущий в группе сопровождения, присел на корточки.

— Так и есть, герр штурмбаннфюрер. Вот след туда, вот обратно. Он запутывает их. Как заяц.

— Это не заяц, — тихо и задумчиво произнёс жандарм. — Это настоящий профессионал. Он знает, как сбивать со следа поисковую собаку.

Прошло двадцать минут. Полчаса. Сорок. Солнце поднялось выше, жара усилилась, с моря потянул ветерок. Запах стал выветриваться быстрее. Блиц нервничал. Он то находил слабый след, то снова терял его. Кинолог потел, бегая следом за псом и вытирая лоб рукавом.

Темп замедлился. Если сначала они шли быстро, то теперь каждые сто метров собака останавливалась, искала, кружила. След был намеренно испорчен. Кранц видел в этом неоспоримую логику: каждая потерянная минута — это преимущество для беглеца.

Наконец Блиц вновь уверенно пошёл по следу.

— Вот, чёрт! — сказал кинолог, облегчённо выдыхая. — Давно пса так за нос никто не водил…

Они двинулись дальше.

Ландшафт изменился в очередной раз. Пустошь постепенно переходила в склон, поросший редкой травой и кустарником. Воздух стал влажнее. Запахло сыростью, гнилой листвой и водой. Блиц вдруг остановился. Уши прижались к голове. Он смотрел вниз, в небольшую лощинку, где темнела полоса влаги.

— Дьявол! — выругался кинолог. — Ручей.

Кранц спустился первым. Вода была прозрачной и быстро бежала между каменистыми берегами. Блиц подошёл к самой кромке воды. Ткнулся носом в поверхность. Рыкнул тихо и посмотрел на кинолога, скуля. Он не понимал, куда делась добыча.

— Вода оборвала след, — констатировал кинолог.

— Ищем выход! — распорядился Кранц. — Беглец не мог раствориться в воде. Он должен был где-то выйти на берег.

Кинолог повёл собаку вдоль ручья. Сначала вверх по течению. Пёс бежал, заглядывая в воду, нюхая камни у кромки. Ничего. Они прошли метров пятьдесят. Затем кинолог развернулся и повёл пса вниз по течению. Но и там след так и не появился.

В итоге поисковая группа вернулась обратно к тому месту, где след оборвался у воды. Блиц нервно переступал лапами, скулил, но взять направление не мог. Вода надёжно скрыла запах. Солдаты, разделившись, прошли вдоль берега, обследуя каждый метр пути, но так ничего и не обнаружили.

Некоторые из них прошли даже под тем самым упавшим деревом, чьи толстые ветви нависали над ручьём. Но никто не догадался пройди вдоль ствола и внимательно обследовать округу — жара уже основательно всех измотала. К тому же никаких следов на берегу не было.

— Пусто, герр штурмбаннфюрер, — доложил унтер, вытирая пот со лба. — Он будто сквозь землю провалился.

Кранц стоял на берегу, неподвижный, как скала. Солнце уже начало постепенно клониться к западу, вытягивая тени.

— Всё, — отрезал эсэсовец, и в его голосе сквозило разочарование. — Мы теряем время.

Хоффман облегчённо вздохнул. Жара давила, и солдаты уже были основательно измотаны. К тому же Кранц ни разу не скомандовал привал. А какой солдат без положенных по уставу еды и отдыха?

— Возвращаемся к маши… — Кранц не договорил.

Из саквояжа, который держал водитель, донёсся странный, вибрирующий звук. Эсэсовец замер, а затем медленно повернулась к водителю.

— Саквояж! — гаркнул он. — Немедленно сюда!

Водитель вздрогнул, едва не уронив тяжёлую сумку.

— Герр штурмбаннфюрер! Я не прикасался! Оно само…

Кранц стремительно подошёл и буквально выхватил саквояж из рук солдата. Раскрыл фиксирующие замки. Внутри, на бархатной подкладке, лежал странный агрегат. Костяные пластины с чёрными рунами были обмотаны медной проволокой, вынутой из телефонной катушки.

И катушка гудела! Но главное было не это — обычный армейский компас, установленный на деревянной подставке рядом с ней, вёл себя безумно. Стрелка дёргалась, металась, словно живая, а затем резко