Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская
— Эй, ты где? — упала нерадивая хозяйка на колени, пытаясь найти, куда опять сбежала ее шустрая подопечная.
Поиски не увенчались успехом, ни в углах, ни под длинным ковром беглянки не было. Чудеса. Время шло, нужно было возвращаться в купе. «Это надо же, трижды провиниться за пару дней, а еще считала себя хорошей компаньонкой. Да правильно покойная Евгения Ивановна мне мало платила. Все заслужено».
С повинной головой Варя вернулась в купе, чтобы попасть в благодарные объятья Зиночки:
— Ты моя спасительница, ты такая смелая! Такая, такая, слов нет, просто героиня!
— Ну, что вы, — смутилась Варя. — Они не ядовитые.
— С детства всяких ужей да ящериц боюсь. Такие мерзкие, — выдохнула Зиночка. — Куда ты ее дела?
— Какой-то мужчина мимо проходил и забрал, — соврала Варя, чтобы не тревожить милейшую Зинаиду Игнатьевну.
— И это вагон первого класса, а у них всякие твари по полу ползают. Не удивлюсь, что у них и мыши есть, — Зиночка брезгливо ткнула носком туфли в край дивана.
Хозяйка еще долго возмущалась, обещая непременно сообщить начальству о разгильдяйстве проводников, а вот Варя была благодарна ящерице, та затмила обеденный инцидент, на компаньонку больше не гневались, а наоборот хвалили и подсовывали сладости из жестяной коробки, подаренной Синицыным.
Темной ночью, когда все уснули крепким сном, а поезд остановился на очередной станции, Варя пошарила в своем саквояже, достала сверток с салом и пару баранок и, завернув еду в чистенький носовой платок, выскользнула из купе. Найти проводника оказалось нетрудно, он стоял на перроне возле вагона.
— П-простите, — в раскрытую дверь окликнула его Варя. — Вы не могли бы кое-что передать в десятый вагон?
— Отчего ж не передать, — оживился проводник, явно ожидая вознаграждения.
Варя протянула заранее припасенную монету.
— Для господина Потехина, в коричневом пиджаке и серой шинели как у студентов. Только скажите, что это одна старушка передала. Видела, как он в ресторане быстро ел и расчувствовалась.
— Все сделаем, — забрал проводник и монету, и сверток.
С чувством выполненного долга, Варя отправилась спать. Но едва она разделась и взбила себе полушку, как в дверь тихо заскреблись.
— Это для старушки передали, — сунул в приоткрытую дверь маленький сверток проводник. — Велели сказать, что для старушек полезно.
Варя в темноте нащупала тонкую липкую пластинку, поднесла к носу, понюхала — пастила. Грустно улыбнувшись, девица Иванцова села на диван и, глядя в темное окно, начала есть угощение. «Выходит, у этого гада есть еда, зря беспокоилась».
Глава 22
Опасная перспектива
Дыра в подкладке ридикюля нашлась, никакого волшебства, просто шов разъехался, образовав тонкую, едва заметную прореху. Сумка висела на крючке полуоткрытой — ползай туда-сюда, не хочу. А вот что теперь будет с беглянкой? Варя ловила себя на том, что постоянно прислушивается, вдруг кто-то завизжит или громко выругается, но в вагоне царило безмятежное спокойствие.
Вообще следующий день прошел тихо, без суеты. По ресторанам больше не ходили, вызывая половых с подносами прямо в купе. Зиночка, под предлогом — «на той стороне виды лучше», без конца выходила в коридор ворковать с Синицыным. Они тихо о чем-то перешептывались, стоя плечом к плечу, при полном попустительстве Ивана Карловича, занятого карточной игрой с полковником из своего купе. Галя вязала крючком салфеточку, Варя, чтобы не маяться от безделья, пересказывала ей историю влюбленных гувернантки и помещика, стараясь не попустить деталей из книги, оставшейся где-то на полках книжного шкафа Амалии Потаповны. Про пассажира из десятого вагона она старалась не думать и про однофамильца отца тоже. Ее это вообще не должно волновать.
Горы появились к исходу четвертого дня, когда солнце уже лизало край горизонта. Сначала равнина покрылась узкими продольными холмами, словно огромный утюг в неумелых руках наделал на широком полотне неуклюжие складки. Потом вдоль русла неведомой реки потянулась цепочка опушенных лесом скал. И, наконец, четко проявился присыпанный снегом крепкий каменный хребет — граница Великого Камня. Паровоз, повинуясь изгибу рельсов, начал заворачивать вправо, сближаясь с очерченной последним солнечным лучом горной цепью.
Варя, не отрываясь, смотрела в окно, пока темнота ночи полностью не заволокла величественное зрелище. Остался один день пути. Один день в настоящей зимней сказке — среди заснеженных гор, диких не тронутых человеком лесов и сверкающего льда Вельтского озера. На той стороне которого и раскинулся город горнозаводчиков, шахтеров и старателей — уездный Вельтск. А уже и хотелось выйти из четырех стен купе, прогуляться по твердой, не шатавшейся под ногами почве, глотнуть свежего морозного воздуха так, чтоб обожгло горло и защипало щеки, почувствовать настоящую северную зиму.
— Галочка, а сходи-ка, попроси нам чайку, — впорхнула в купе раскрасневшаяся Зиночка. — И мармелад пусть захватят.
Галя послушно побежала исполнять приказание. Зиночка плотнее затворила за ней дверь, потом загадочно улыбнулась и подсела к Варе на диван.
— Константин сделал мне предложение, — выдохнула она, краснея еще сильнее.
— Так поспешно, — растерялась Варя, не зная, как реагировать на новость. — И что вы ему ответили?
— Я его любезно приняла, — с подчеркнутым достоинством ответила Зиночка, но не удержала строгий тон и звонко расхохоталась. — Ах, Варя, я так влюблена, так влюблена! Сама не знаю, что такое со мной происходит.
— Поздравляю, — поддержала хозяйку скромной улыбкой Варя, — батюшка, конечно, вас благословит.
— Я не знаю, — сразу стала серьезной Зиночка. — Варенька, я не знаю. Константин небогат, а если отец нам откажет? — схватила она Варю за локоть. — Я его не знаю, совсем не знаю.
— Он не откажет. Господин Синицын весьма достойный молодой человек, с профессией, — посчитала своим долгом уверить Варя.
— Я не могу положиться на случай — одобрит, не одобрит. Я хочу прожить жизнь со своим любимым. Разве я не достойна этого? — вопросительно уставилась хозяйка на свою компаньонку.
— Достойны, — кивнула Варя.
— Я сейчас с тобой буду откровенна. Только не выдай меня, — шепнула Зиночка.
— Я не выдам, — обратилась в слух компаньонка.
— Если я пойду наперекор отцу, он может лишить меня всего, — Зиночка обвела рукой богатое