Сердце зимы - Снежана Чехович
Однако смена города — последнее, о чём я бы стала переживать. Какая разница, где жить? А что до друзей — найду новых. Тоже мне проблема. Подростки Нью-Йорка вряд ли чем-то принципиально отличаются от подростков Эш-Гроува.
Скучать по прежней жизни я уж точно не стану, потому что, в сущности, ничего не изменится.
— Город, конечно, небольшой, — проговорила Винус. Несмотря на свой бьющий фонтаном темперамент, за дорогой она следила с серьёзной внимательностью, в отличие от отца, который, сев за руль, принимался рассеянно крутить головой или болтать по телефону. — Приезжих у нас очень мало, но ты отлично впишешься!
— Надеюсь, в вашем городе хорошие школы, — сказала мама.
Она сидела рядом с отцом, сцепив пальцы в замок. Её огненно-рыжие, собранные в высокий хвост волосы чуть покачивались, когда она меняла позу. Маме было скучно, переезд её угнетал, и я малодушно порадовалась присутствию общительной Винус.
— Неплохие. — Винус пожала голыми плечами. Она была в лимонно-жёлтом топе без бретелей, а её джинсовая куртка лежала на коленях. — Мы с Тоби как-то выучились. Вроде людьми выросли. — Она хохотнула, и мама в отражении зеркала поморщилась, всем своим видом демонстрируя сомнение в озвученном тезисе. — У нас даже два кинотеатра есть. Один современный, хороший, а другой очень старый. Там крутят, в основном, совсем древние фильмы: чёрно-белые — по субботам, а среды у них — для вечеров олдскульной фантастики типа «Звёздных войн». Тебе понравится.
Интересно, что именно мне должно было понравиться? «Звёздные войны», как и любую другую олдскульную фантастику, я не смотрела и смотреть не собиралась. Мне становилось плохо от кривой старой графики, от кошмарных кукол, от пластиковых декораций, от устаревших сценариев. К тому же, вряд ли в местном кинотеатре найдётся IMAX-зал для блокбастеров, которые я предпочитала.
На какое-то время разговор свернулся: мать с отцом замолчали, и Винус стала тихо подпевать «AC/DC», не попадая в ноты. Вскоре мы достигли окраины города, миновали заправку, несколько безликих одноэтажных зданий и покатили по центральной улице.
— Вон местная достопримечательность. — Винус махнула унизанной браслетами рукой, указывая направление. — Дом Кри́сталов. Весь бизнес Эш-Гроува под ними, половина города работает на их фабриках.
Дом Кристалов возвышался на пологом холме. Большое строение со светлыми стенами, вишнёвой черепицей, башенками и округлыми арками напоминало кукольный домик. Балконы третьего этажа украшали кадки с ярко-розовыми, сиреневыми и белыми цветами, а лестницу, уходившую от вершины холма вниз, к воротам, освещали уличные фонари, искусно скрытые в зелени. Воздух вокруг фонарей серебрился из-за дождя. В таком игрушечном доме должны жить не просто мальчик либо девочка, а коллекционные куколки с синтетическими кудряшками и в красивых костюмах и платьях.
— Впечатляет, да? — спросила Винус.
Меня впечатляло только одно: то, что я уже несколько часов продержалась без сигарет. И даже без вишнёвых леденцов, которые закончились ещё в самолёте.
— Дом как дом.
— Нет, ну вы слышали? Дом как дом! Кстати, мы почти приехали. На ужин у меня пицца и вчерашний салат... Лилиан, я знаю, ты за такую еду захочешь меня убить, так что, если нужно, я сгоняю в магазин и куплю продуктов, приготовишь что-нибудь. Душу продам за твою лазанью или твою фриттату.
— Сгоняй, — надменно отозвалась мама. Любой человек, послушав хотя бы пять минут их обычных разговоров, сделал бы однозначный вывод: мама Винус на дух не переносит. А ведь на самом деле они были близкими подругами. Винус часто приезжала к нам погостить, и с мамой она проводила в десять раз больше времени, чем с отцом или со мной. Такова уж мама: сдержанная и вежливая с посторонними и невыносимая — с близкими.
Машина свернула, потом ещё раз и остановилась. Ванильно-белый и окружённый кустами дом Винус располагался на пригорке. Не заглушая мотор, Винус порылась в карманах куртки в поисках ключей. Искоса рассматривая своё вынужденное жилище, я заправила гриву спутанных кудрявых волос под воротник толстовки, чтобы не намочить.
— Беги, открой дверь, — попросила мама, когда ключи перекочевали мне в руку, — чтобы мы сразу занесли вещи.
Распахнув дверцу, я помедлила мгновение и выскочила под проливной дождь. Считая про себя шаги вверх по пригорку, я подбежала к дому, отперла дверь — ключ скользил в мокрых руках, — и влетела внутрь.
Взять с собой в дорогу хоть один зонт мы не додумались.
Тянуло холодом, и я, поёжившись, обняла себя руками. Толстовка и джинсы промокли насквозь и теперь липли к телу. Прислонившись плечом к стене, я наступила носком кроссовки на задник другой, избавляясь от туго зашнурованной обуви.
— Посторонись-ка!
Отец, тяжело пыхтя, втащил в коридор багаж. Его лицо влажно блестело от дождя, на стёклах очков-клабмастеров тоже красовались капли воды. Следом чинно вошла мама — бежать по пригорку в своих лаковых бежевых туфлях на высоком каблуке она не рискнула, предпочтя вымокнуть, но сохранить шею целой, однако волосы всё-таки прикрыла снятым жакетом.
Винус высунулась из окна машины и помахала. Я махнула ей в ответ и закрыла дверь, отрезая тепло дома от промозглой сырости улицы.
— Я в душ, — объявила мама, вешая мокрый жакет на крючок для верхней одежды. Кончики её волос слиплись и висели огненными сосульками, а нежно-голубая ткань блузки потемнела и казалась теперь грязно-серой. — Милая, тебе точно будет нормально в гостиной? Мы с отцом можем…
Я перебила её, поспешив уверить:
— Всё нормально. Тем более что это всего на две недели.
— Ну, на две или не две — это ещё неизвестно, — отозвалась она, открывая один из чемоданов в поисках банных принадлежностей. — Ремонт в нашем новом доме требуется капитальный. Возьми из сумки чистое полотенце, просуши волосы, а то простудишься. Нет, не это, а под ним… Да, оно.
Мама ушла, бросив нас с отцом неловко топтаться в коридоре. Оставшись без руководства, он будто сдулся. Он растерянно оглядел вещи и взялся за них, лишь когда я, покачивая руками в попытке придать себе непринуждённый вид (вовсе я не спешу от него избавиться, вовсе мне не хочется курить), попросила отнести мою сумку в гостиную, а их собственные чемоданы — наверх, в гостевую