Я (не) смогу тебе помочь - Татьяна Киселева

Немного не доезжая, они остановились. Передняя дверца отворилась, и показался молодой мужчина в форме сотрудника полиции. Я подлетела к нему и быстро заговорила. Правда, получалось это у меня из рук вон плохо, так как я задохнулась от быстрого бега и страха.

— Это... я вам... звонила. Там труп, — я махнула себе за спину, — там... под кучей мусора. Я руку видела... и там какой-то... мужчина! Он...напал на меня. Он меня спрашивал... знаю ли я... что там. Может... это он убийца. Скорее, пожалуйста. Он там. Он всё ещё там!

Я сложилась вдвое, пытавшись, наконец, отдышаться.

— Всё-всё, успокойтесь, — полицейский положил мне руку на плечо, — не бойтесь, теперь вы не одна. Мы не дадим вас в обиду... Вы ведь покажете нам, где это место?

— Это там, там... Тут недалеко...Метров пятьсот, может, чуть больше... А я не могу... я идти не могу... — слёзы продолжали бежать по моему лицу.

— Всё, успокойтесь, не плачьте. Вам больше ничто не угрожает. Давайте-ка, садитесь в машину, — скомандовал полицейский, открыв передо мной дверцу.

Я без возражений уселась на заднее сиденье.

А полицейский, с которым я разговаривала, что-то сказал водителю и пешком направился по моим следам в лесок, двое его товарищей последовали за ним.

Через пару минут и машины двинулись с места, правда, не по тропинке, а забрав чуть вправо, там, где, оказывается, была та самая грунтовая дорога. И вскоре мы были на том месте, откуда я убежала несколько минут назад.

Я смотрела и не верила своим глазам: Лилин убийца вертелся на одном месте, махал руками, словно ветряная мельница. Складывалось впечатление, будто он отбивался от кого-то. При этом он ругался, не сильно громко, но довольно виртуозно. Водитель даже одобрительно цыкнул на очередное его высказывание. Полицейские, что пришли сюда пешком, так же как и мы, наблюдали за странным поведением мужчины. А он подскочил в последний раз, словно кто-то его ущипнул и упал на живот, закрыв голову руками.

— Что с ним? — спросил водитель. Я пожала плечами:

— Мне показалось, что он сумасшедший, — произнесла тихо, — он что-то про молоток бормотал.

Лиля всё это время стояла рядом со своим убийцей, и я прекрасно видела, что она его не трогала, даже пальчиком не касалась. С кем или с чем боролся мужчина, мне было непонятно. Призрак девушки повернул голову в мою сторону, и она улыбнулась. Её личико снова было милым.

Полицейские подняли лежащего мужчину и загрузили во вторую машину. Я открыла дверцу и, выпрыгнув наружу, подошла к полицейским:

— Он может быть опасен. Тело вон там, с той стороны. Видите, где листва разбросана. Моя собака случайно отрыла, — произнесла я и невольно передёрнула плечами.

— Савченко, пойди проверь, — скомандовал худощавый полицейский с красивыми, но очень усталыми глазами.

Полноватый мужчина лет сорока отправился к куче, откинув в сторону мешок, крикнул: — Есть!

Худощавого полицейского звали Виталием. Он пригласил меня сесть в машину и попытался записать мои показания. Но ручка по какой-то причине отказалась писать, Виталий попробовал её расписать. Но потом, сдавшись, произнёс:

— Придётся вам, Василиса Леонидовна, проехать с нами в отделение. Вы же не возражаете? — он улыбнулся и продолжил расспрашивать, каким образом я обнаружила тело.

— Время до электрички ещё было, и я решила погулять, делала фотографии. После снегопада, здесь очень красиво. А Боня бегал рядом, потом я увидела, что он что-то нашёл и тянет из листвы. Подошла ближе и увидела руку. Я очень испугалась и сразу позвонила вам. А потом появился этот мужчина, начал на меня кричать... Ударил корги... пёсик испугался и сбежал... Он всего лишь маленький, домашний корги. Чёрт, мне же надо его найти! Понимаете, это не моя собака, а подруги. Она с мужем в отпуск уехала, а я за Бонифацием присматриваю. Что я ей теперь скажу?

— Я ребятам скажу, они поищут. Никуда не денется ваш корги. Валентина Леонидовна, а вы этого мужчину раньше видели?

— Нет, я его не знаю. Никогда раньше не встречала. Он сильно напугал меня, так тихо подошёл. Понимаете, было в нём с самого начала что-то странное. А потом его слова, что-то вроде «одну молотком приласкал, и вторую надо, чтобы не шпионили». А сзади это тело... Я испугалась, просто смертельно... Если бы он не споткнулся и не упал, я не знаю, смогла бы я от него сбежать или нет. Рассказ мне дался нелегко, и я опять расплакалась. Но вместе со слезами выходи́ла из меня и напряжённость. Пусть ещё не всё закончилось, но Лилину просьбу я выполнила. Кстати, девушка куда-то пропала, надеюсь, её душа теперь успокоится.

​

Уже в полицейском участке, когда сидела и давала показания следователю, который представился мне Михаилом Артёмовичем, в кабинет влетела женщина. Тёмные мешки под заплаканными глазами, осунувшееся лицо, бледная почти до синевы. Я сперва даже не узнала маму Лили настолько страх и неизвестность измучили её.

— Где моя дочь? Мне сказали, вы её нашли? — воскликнула она, судорожно прижимая руки к груди. А глаза светились надеждой.

Следователь виновато опустил глаза, и, встав из-за стола, подошёл к женщине:

— Светлана Аркадьевна, присядьте, пожалуйста.

— Где моя дочь? Что с ней? Она жива, здорова? Где вы её нашли? — она с такой надеждой смотрит на следователя, что мне становится плохо. В груди болит, и на глаза наворачиваются слёзы. Михаил Артемьевич кому-то звонит, потом присаживается рядом с женщиной.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — качает он головой. А у женщины с лица сходят все краски, будто её разом обесцветили, — Светлана Аркадьевна, вам плохо? Врача вызвать?

— Нет, я в порядке. Она умерла, моя