Серега-самовар - lanpirot

Я попытался осмотреться — куда же это я попал? А попал я, как выяснилось при наличии пыльных человеческих костей, в какое-то древнее захоронение. Бес поначалу успокаивающе мурлыкнул, но вдруг отчего-то насторожился. Он поднял голову, прядая ушами, словно что-то услышал.

Я замер, мне тоже неожиданно показалось, что мы не одни в этом каменном ящике. Что-то было «не так». Но вот что? Воздух внутри ниши стал густым, тяжёлым и влажным, словно перед грозой. Остро запахло озоном и древней пылью.

Но выскочить из ловушки я уже не мог — мои ноги и руки «приказали долго жить». Бес зашипел, но не испуганно, а предупреждающе.

— Кто здесь? — бросил я в пустоту, понимая всю бессмысленность этого вопроса.

Повисла гнетущая тишина. А затем внутренности каменного «ящика» начали заполняться густым и абсолютно непроницаемым для взгляда туманом. Он заполнил собой всё пространство, превратившись в настоящий «молочный кисель», в котором я «утонул».

— Слава великой богине Деве! — прозвучал чей-то звонкий голос прямо у меня в голове. — Хоть будет, с кем поговорить!

Интерлюдия

Жара в Севастополе стояла удушающая. Даже толстые стены старинного особняка, где разместился штаб одного из батальонов, штурмовавших Севастополь, не спасали от раскаленного воздуха. Даже ветер с моря, залетающий в помещение сквозь распахнутые настежь окна, не приносил желанной прохлады.

Майор Фридрих Хоффман — Bataillonskommandeur[1] 22-го саперного батальона сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и рапортами. Его пальцы нервно барабанили по лежащему перед ним листу бумаги. Отчет о потерях уже непосредственно после взятия госпиталя. Цифры были совершенно неприемлемыми и недопустимыми.

'Убито: 14 солдат. Ранено: 6. Пропало без вести: 2.

Входная дверь негромко скрипнула. В кабинет вошел лейтенант Карл Вебер — командир 2-го взвода специально созданной Stossgruppen[2], непосредственно руководивший окончательной зачисткой госпиталя.

Он выглядел чрезмерно уставшим и потрёпанным: мундир был в пыли, под глазами залегли тени, на лице проступила неподобающая солдату вермахта щетина. За последнюю неделю он почти не спал — его штурмовой взвод вел тяжелые бои, очищая город от остатков сопротивления русских.

— Герр майор! — Вебер щелкнул каблуками и отдал честь. — Лейтенант Карл Вебер по вашему приказанию прибыл!

Хоффман ответил не сразу. Он медленно снял очки, потер переносицу и только затем указал на стул:

— Присядь, лейтенант…

Вебер сел, выпрямив спину. Он знал этот тон. Когда Хоффман переходил на «ты» и называл подчинённых лишь по званию, а не по имени, значит, дело очень плохо пахло.

— Объясни-ка мне вот что, лейтенант… — Майор постучал пальцем по отчету, нахмурив брови. — Как вчера вечером в госпитале погибли твои бойцы? Четырнадцать человек, Вебер! Почти половина твоего взвода! Опытнейшие солдаты! Как, Карл? Ведь там, судя по-твоему же отчёту, находились лишь беспомощные русские инвалиды. Причём, твоих солдат убили их же собственным оружием! — рявкнул Хоффман, саданув кулаком по столу. — Или я сошёл с ума, или просто чего-то не понимаю?

Мясистое лицо майора налилось кровью, а на лбу выступила испарина — жара в кабинете стояла удушающая. Он порывисто снял с шеи Рыцарский крест, висевший на шелковой черно-бело-красной ленте и расстегнул верхнюю пуговицу кителя, распахнув жесткий воротничок. В этой дьявольской жаре ему не хватало воздуха.

— Я жду объяснений, лейтенант!

Вебер нервно сглотнул, снял фуражку, положив её на колени, и пригладил мокрые вспотевшие волосы ладонью.

— Я лично проверил палату, герр майор. Там оставались только тяжелораненые. Некоторые без сознания, без рук, без ног. Я отдал приказ двум своим бойцам — унтеру Краузе и рядовому Фишеру — зачистить «мусор». Быстро и технично… Им такое не впервой — парни опытные… были…

Он замолчал, подбирая слова, а затем продолжил:

— Я вышел. За моей спиной раздались выстрелы… Я понял, что всё идёт по плану… А через пять минут… — Вебер покачал головой. — Случилось немыслимое… Я до сих пор не понимаю, как это всё произошло… Мистика какая-то!

Хоффман молчал, ожидая продолжения.

— Краузе и Фишер оказались мертвы. У Фишера — проломлен висок. Словно ударили чем-то тяжёлым. Прикладом, возможно. Но следов борьбы на его теле не обнаружено. Словно… словно он не ожидал нападения. — Вебер резко сжал кулаки, громко хрустнув костяшками. — А Краузе… Ему свернули шею, как беззащитному курёнку… голыми руками…

Лейтенант замолчал, стараясь унять неожиданно охвативший его гнев.

— Продолжай! — распорядился Хоффман, промокнув платком пот, катившийся со лба.

— Эти… раненые русские… завладели оружием Краузе и Фишера… Но они даже ходячими не были, герр майор! Как такое могло случиться⁈ — воскликнул лейтенант, в голове которого проскочили нотки безумия.

— Отставить истерику! — рыкнул Хоффман, осаживая подчинённого. — Ты кадровый офицер вермахта, а не визгливая баба из бюргеров!

— Яволь, герр майор! — взял себя в руки лейтенант. — Когда в палате всё затихло, мои солдаты, те, что остались в коридоре, зашли проверить… — Вебер судорожно сглотнул. — Они нарвались на ожесточённое сопротивление… которого никто из них не ожидал… А когда парни навалились… Русские подорвали себя гранатами. Вместе с нашими…

— И ты серьёзно считаешь, лейтенант, что эти русские калеки смогли обезоружить, убить и подорвать моих лучших бойцов? — тихонько свирепея от совершенно не укладывающейся ни в какие рамки ситуации, спросил Хоффман.

— Я не знаю, герр майор, — совершенно упав духом, произнёс Вебер. — Я рассматривал только факты. Краузе и Фишер убиты до того, как началась перестрелка. Их убили тихо. Без единого выстрела. Без крика. А потом кто-то забрал их оружие и отдал этим раненым русским, которые и положили наших солдат.

Майор встал и медленно прошёлся по кабинету.

— После инцидента ты проводил расследование?

— Так точно, герр майор! — отрапортовал лейтенант. — Я допросил всех выживших русских, взятых нами в плен — пациентов, врачей, санитаров. Поднял и изучил документы на раненых. Установил личности всех, кто находился в тот момент в этой палате. Все были на месте в виде трупов… Кроме одного человека.

Хоффман резко остановился, повернувшись к Карлу.

— Одного?

— Да, герр майор, — подтвердил лейтенант. Нашлись все, кроме одного. В журналах госпиталя он проходил как «неизвестный танкист». Поступил с тяжёлыми ожогами — горел в танке. Руки и ноги врачам спасти не удалось — ампутировали. Непонятно вообще, как он выжил… Но, когда мы пересчитали тела… Его не было. Ни мёртвого, ни живого.

— Хотите сказать, что он исчез чудесным образом? Вознёсся живым? — усмехнувшись, произнёс Хоффман.

— Так точно, герр майор. Испарился, как будто его и не было. Но допрошенные свидетели подтверждают, что на момент штурма госпиталя он находился именно в этой палате.

В кабинете вновь повисла тишина, лишь ветер, залетающий в окно,