Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

Я написал ей на листке названия анализов, она кивнула.

— Пока что нужно соблюдать диету, — добавил я. — Откажитесь от молочных продуктов и от глютена. А там будет видно. И ещё.

Я достал из ящика мешочек с личным сбором трав. Всё-таки хорошо, что я в своё время долго ходил к бабе Дуне и изучал алхимию. Знал и особенности трав этого мира, и их взаимодействие с моей праной.

Этот сбор был тоже запитан праной.

— Попьёте травяной сбор, — сказал я. — Ромашка, мята, фенхель. Будет успокаивать кишечник, снимать спазмы. Только сразу предупреждаю — это не лечение. Это поддержка, чтобы вам полегче было, пока разбираемся с диагнозом.

Женщина кивнула и приняла травы.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась она. — Тогда, как все анализы сдам, снова к вам!

Она встала и вышла из кабинета. Мысленно я сделал себе пометку при случае обсудить этот клинический случай с Бумагиным. Просмотреть диагноз мог кто угодно, но лучше это обсудить.

После приёма я взялся за подготовку к проверке. И наткнулся на серьёзную проблему на участке Елены Александровны.

Учёт льготных рецептов у неё вёлся из рук вон плохо. Несколько пациентов получили дорогие препараты без должного оформления. В журнале выдачи не хватало подписей, кое-где данные не сходились с отчётами. Если проверка зацепится за это, то это будет серьёзное нарушение. И тогда проблемы будут не только у неё, но и у всей поликлиники.

Делать было нечего. Я вызвал Елену Александровну на разговор.

Она сразу же пришла с каменным лицом, словно почувствовала, что вызвал я её не просто так.

— Что опять не так? — холодно спросила она. — Теперь я чем не угодила?

— Елена Александровна, — спокойно начал я. — У вас проблемы с учётом льготных рецептов. Несколько препаратов выданы без оформления. Нет подписей пациентов в журнале выдачи.

Она тут же недовольно поджала губы.

— Я работаю так уже много лет! — отрезала она. — И никогда никаких проблем не было. Эти ваши проверки — простая формальность. Проверят пару бумажек и на этом всё, пойдут поляну накрытую вкушать. А вы из мухи слона раздуваете.

Ёлки-иголки, она явно не с той ноги встала сегодня.

— Это не формальность, Елена Александровна, — сказал я. — Проверка едет из области. И это серьёзная проверка качества оказания медицинской помощи. И если они найдут такие нарушения с льготными препаратами, это будет серьёзно.

Она вскинула брови, но промолчала.

— И это ударит не только по вам, — продолжил я. — А по всей поликлинике, в частности по всему нашему отделению. Нас лишат премий, обязательно объявят выговоры. Оно вам надо? Из-за пары непроставленных подписей подставить всех?

Она поджала губы ещё сильнее, но явно задумалась над моими словами.

— Я вас ни в чём не обвиняю, — мягко добавил я. — Понимаю, у всех нас очень много работы. Толпы пациентов, домашние вызовы, да ещё и кучу дополнительных бумаг надо писать. Я предлагаю просто вместе всё исправить. До приезда проверяющих собрать недостающие подписи и привести журналы в нормальный вид. Времени ещё хватает, если взяться сейчас.

Елена Александровна долго молчала. Что же победит: старая закалка или банальная логика?

Наконец, она тяжело вздохнула и сдалась. Победила логика.

— Ладно, — буркнула она. — Приведу я эти журналы в порядок. Сделаю всё как положено, по форме. Но это вовсе не значит, что я с вами согласна.

Ну разумеется.

— Хорошо, тогда займитесь сегодня же, — ответил я.

Она резко встала и гордо вышла из кабинета. Что ж, на эти выкрутасы мне всё равно. Главное, чтобы документы и правда в порядок привела.

После ухода Елены Александровны ко мне заглянул Колян.

— Сань, есть минутка? — спросил он. — Надо поговорить.

Уже пора было ехать на вызовы, но выглядел Колян понуро, поэтому я согласился.

— Для тебя найдётся, — кивнул я. — Что стряслось? На тебе лица нет.

— Да я это… — он замялся, потёр шею. — С химией у меня совсем беда, Сань. Готовлюсь, готовлюсь, ночами сижу, а она ну никак в голову не лезет. Вроде и с тобой разбирали пару тем, но вот прям совсем никак. Боюсь, не сдам я ЕГЭ. Думаю, дурацкая это идея с универом была, не потяну я это всё.

Понятно, у парня этап разочарования в себе. Чувствую, что он уже готов всё бросить.

— Колян, не руби сгоряча, — сказал я. — Сядь, подумай трезво. Ты ведь уже огромную работу проделал. Столько всего выучил. И бросить всё сейчас — это всё равно что бежать марафон и сойти за километр до финиша. Глупо ведь.

— Да я понимаю, — вздохнул он. — Только химия эта проклятая…

— А что химия? — пожал я плечами. — Химия — это просто другой язык. Сложный язык, не спорю. Но выучить его можно. Любой может, и ты не хуже других.

— Да пытаюсь я, — он развёл руками. — Сам сижу, бьюсь, но никак. И репетитор не помогает. Там одна тема есть, я в ней вообще запутался…

Что ж, Коляна в беде я не брошу. Человек прошёл путь от лудомана к абитуриенту, и ему снова нужна моя помощь.

— Я сегодня в ночь дежурю в стационаре, — объявил я. — И к тому же буду обучать Шарфикова премудростям дежурства. Давай так, приходи тоже. Мы с тобой проведём занятие по химии, разберём твою сложную тему. Раз у меня подмога будет.

— Правда? — просиял Колян. — Ты серьёзно?

— Я же обещал, — кивнул я. — И даже не думай опускать руки! Ты обязательно поступишь и станешь отличным врачом. Давай, до вечера!

Приободрённый Колян ушёл, а я собрался на вызовы.

Вышел в холл поликлиники и стал свидетелем странной картины. В центре буянила санитарка. Не Надежда, другая женщина, незнакомая.

— Надоели мне топтать! — надрывно выкрикнула она и пнула ведро. Отчего вода разлилась по всему полу. — Не могу так больше!

Ёлки-иголки. Что тут вообще происходит⁈

Посреди холла стояла санитарка и смотрела на разлитую воду на полу.