Суперы - Велл Матрикс

— Спасибо, — не похоже, что мои слова его успокоили.

Но, зная его, переживать он перестанет, только когда убедится, что я в безопасности. Не только потому, что я его пациент, но и потому, что мы успели стать друзьями.

Возможно, именно поэтому ему сложно смириться с тем, что я постоянно рискую. Не то, чтобы мне самому это нравилось.

Школьная нагрузка постепенно возрастала, оставляя все меньше времени на личные переживания. Константин тоже словно поумерил пыл в своих пакостях, сосредоточившись на учебе, и ко мне даже как-то перестали цепляться. Хотя, возможно, игнорирование все же начало приносить свои плоды. Пребывание в школе скрашивала Даша, всегда с готовностью встававшая на мою сторону, а дома установилось хрупкое перемирие, порой прерываемое очередным незваным гостем в моей комнате. Но, стоит заметить, забирал их Константин без задержек.

Не то, что это меня с ним примиряло. Вряд ли хоть что-то могло бы улучшить мое о нем мнение.

И даже предложи он мне мир, я бы заподозрила, не прячет ли он оружие против меня в рукаве. Впрочем, и поутихшая активность парня не заставила меня утратить бдительность. Я настороженно ждала неприятностей, подозревая, что, чем дольше их нет, тем ужаснее они будут.

Но чего я и предположить не могла, так это что неприятности найдут меня вне школы и дома.

В тот вечер я подзадержалась в школе, готовясь к контрольной работе, и, выйдя на улицу, с неприятным удивлением обнаружила, что уже темнеет. Минут десять подождав автобуса, я решила, что быстрее будет добраться до дома пешком, пока окончательно не стемнело.

В моем решении не было ничего легкомысленного. Особняк Беловых находился в нескольких кварталах от школы — в нескольких спокойных, благополучных, светлых и людных кварталах. Где мне точно нечего опасаться.

Кроме подворотен, куда я, разумеется, даже не собиралась заглядывать. Я недостаточно хорошо знала дорогу, чтобы пытаться срезать, да еще по темноте.

Вот только, когда я проходила мимо очередного скрытого темнотой проулка, на меня напали. Что-то, похожее на веревки, вырвавшиеся из мрака, схватило меня и потащило прочь от светлой улицы. Я даже закричать не успела, как очутилась между глухих стен, темноту которых разбавлял только свет луны.

И чьи-то светящиеся глаза.

Меня швырнуло об стену так, что дыхание перехватило. В полной дезориентации я вяло пыталась подняться, а надо мной возвышалась темная фигура.

Какая-то… нечеловеческая фигура. Слишком высокая, слишком тощая…

И эти веревки-щупальца, вьющиеся вокруг нее.

Так. Кажется, удар оказался слишком сильным, и у меня галлюцинации.

В ступоре я наблюдала, как ко мне устремляется щупальце с острым когтем на конце. Я что… умру? Вот так? В бреду, оглушенная ударом?

Я зажмурилась, не желая наблюдать за собственной смертью. А потому не увидела, как в подворотне появился кто-то еще.

— Эй. Беги отсюда, — услышав глухой голос, я открыла глаза.

И обнаружила, что между мной и монстром стоит… человек? По крайней мере, у него были человеческие очертания. Вот только мужская фигура была полностью укутана мраком. И его голову скрывали пляшущие, словно пламя, тени.

Бред продолжается?

Но я подавила беспечное желание досмотреть его до конца и не стала ждать повторного предложения. Со всей доступной мне скоростью я поднялась и рванула прочь из проулка. И только очутившись под светом фонарей, я обернулась. Но в мельтешении теней ничего не разобрала и побежала дальше, игнорируя боль и страх. Желание жить оказалось сильнее жалости к себе.

На шаг я перешла, только нырнув в ворота особняка Беловых. А дух перевела, лишь очутившись в доме и заперев дверь за собой. Прислонилась к ней и закрыла глаза, ощущая боль в ногах, легких, спине… как ни странно, голова не болела, но у меня определенно было сотрясение. Иначе объяснить все, что я увидела в том проулке, я просто не могла.

— Мам! — позвала я, отдышавшись. — Мам, ты дома?

Ее рабочий день уже должен был закончиться, но мама, увлеченная своими исследованиями, частенько задерживалась. Так что уверенности, что она уже вернулась, у меня не было никакой.

— Карина? — мама выглянула в коридор, удивленно на меня взглянув. — Что случилось?

— Кажется, у меня сотрясение, — заявила я.

— Сотрясение? Откуда? — она приобняла меня за плечи и утянула к ближайшему дивану. — Голова кружится? Где болит? Тебя тошнит? Сколько пальцев? Следи за моей рукой!

Я бодро отвечала на ее вопросы о самочувствии, в конце пояснив:

— Меня кто-то сильно толкнул, я упала и… кажется, заработала сотрясение.

— У тебя нет сотрясения, — успокоено заявила мама. — Никаких признаков. Можем, конечно, сделать МРТ…

— Не надо, — буркнула я.

Если уж показаний для этого нет, к чему зря мучиться. Я и сама не чувствовала никаких симптомов, но… как тогда объяснить увиденное в том проулке? Какой-то монстр, человек из теней… и ударилась я весьма чувствительно. Нервный срыв? Бывает же такое: кажется, что все в порядке, а уровень стресса растет, пока не взорвется вот такими припадками. А стресса мне в последнее время ой как хватает.

— С тобой все в порядке? — осторожно поинтересовалась мама.

— Да, — я вздохнула. — Просто толкнули, ударилась, и вот… испугалась. Прости, и тебя напугала.

Она улыбнулась и обняла меня:

— Ничего страшного. Я понимаю, тебе одиноко… и напряженные отношения с братом…

— Он мне не брат, — сердито заявила я, отстраняясь.

Я поняла, что мама сочла мою жалобу попыткой привлечь ее внимание. Конечно, мне тяжело, я осталась без друзей и привычного окружения, а мама сосредоточилась на новой работе и новых отношениях, игнорируя меня и мои потребности. Но мне не десять лет, чтобы пытаться манипулировать ею. Я достаточно взрослый человек, я способна сама справиться со своими проблемами. И, хотя мне не хватает той близости, какая всегда была у нас с мамой, я понимаю, что у нее есть право на собственную жизнь. Точно так же, как и у меня.

И очень обидно, что она понимает, насколько у меня все совсем не так радужно, как у нее, но вместо помощи только сердится при одном предположении о манипуляциях.

— Тебе стоит быть терпимее, — мягко заметила мама.

— Мне — терпимее? — я едва не задохнулась от возмущения. — Мам, он нас с тобой ненавидит и пытается выжить из своего дома, а терпимее должна быть я?

— Не придумывай. Костя — хороший мальчик, вежливый и спокойный. Конечно, у него странные увлечения, но это не делает его плохим.

— Мам, он весь класс настроил против меня! — сердито напомнила я.

— Вот о