"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
Не желая тратить и минуты времени, я расплатился, и мы буквально влетели внутрь.
Дверь захлопнулась за нами с тихим, но окончательным щелчком, отрезав от всего мира. Воздух в маленьком коттедже был прохладным, свежим и неподвижным, пахнул деревом, стилизованным под старину, и тишиной.
Мы стояли в темноте крошечной прихожей, и единственным звуком было наше сбившееся, синхронное дыхание. Я ещё не отпустил её руку, которую держал всё время, пока мы шли к коттеджу. Рука Ники была маленькой, горячей и влажной от напряжения или от предвкушения.
Я щёлкнул выключателем. Залёгший в углу потолочный плафон вспыхнул жёлтым, неярким светом, выхватив из полумрака простую обстановку: деревянные стены, роскошный диван, камин с березовыми дровами, узкую лестницу, ведущую наверх. Стол уже был накрыт, согласно нашим пожеланиям. Но ни на что из этого мы не смотрели. Наши взгляды были прикованы друг к другу.
Секунда неловкости, последний бастион перед обвалом. Ника стояла, слегка откинув голову, её волосы были растрёпаны ветром с улицы. Она сняла своё тонкое пальто ещё в машине, и теперь на ней была только простая серая футболка, обтягивающие джинсы и кроссовки. Она выглядела одновременно хрупкой и невероятно сосредоточенной. Её глаза, тёмно-карие, почти чёрные, не отрывались от моих, и в них плясали отблески света и что-то ещё — не страх, нет. Сомнение? Нет, скорее… ошеломлённое признание того, что барьеры пали.
— Мы здесь, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, непривычно громко в этой тишине.
Она кивнула, просто кивнула, не в силах вымолвить и слово. Её грудь поднялась в глубоком вдохе.
И этого было достаточно. Последняя нить контроля лопнула.
Я шагнул к ней, и она не отступила, а встретила меня, поднявшись на цыпочки. Наши губы встретились не в нежном, исследовательском поцелуе, а в огненном столкновении, полном голода, который копился все эти дни, с момента нашей первой встречи в подземном аду, где смерть пахла озоном. Её губы были мягкими, податливыми, но в ответ они давили с такой силой, что наши зубы стукнулись. Я втянул её запах — кожу, шампунь с запахом яблока, тонкую, острую нотку пота и чистого, животного возбуждения.
Мои руки сами нашли её лицо, пальцы зарылись в её волосы, откидывая голову назад, чтобы глубже войти в её рот.
Она вскрикнула в этот поцелуй — короткий, подавленный звук, — и её руки вцепились мне в бока, почти больно, впиваясь пальцами в ткань моей рубашки.
Мы были двумя магнитами, которые неудержимо притягивались, и никакая сила в мире не смогла бы нас разъединить.
Я оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание, и она, словно боясь, что я отступлю, потянулась за мной, целуя мой подбородок, шею, её горячее дыхание обжигало кожу.
— Вовчик… — прошептала она, и в этом шёпоте была вся вселенная обещаний и просьб.
Я не стал ничего говорить. Слова были бесполезны. Лишь обхватил её под коленями и поднял на руки. Она легковесная, но в этот момент казалась наполненной энергией, такой плотной, что держать её было одновременно и легко, и невероятно тяжело. Она обвила меня ногами вокруг талии, прижалась всем телом, спрятала лицо у меня на шее.
Я понёс её наверх, по скрипящим деревянным ступеням. Наверху была одна комната — спальня с огромной, широкой кроватью под скошенным потолком. Я опустил её на край, и она откинулась на локти, смотря на меня снизу вверх, грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью футболки. Её глаза горели в полумраке, который нарушал только слабый свет снизу.
Я стоял над ней, сбрасывая с себя куртку, потом рубашку. Воздух коснулся кожи, но холодным не показался — всё моё тело пылало. Я видел, как её взгляд скользнул по моим плечам, груди, животу, и в нём не было стеснения, только жадное, пытливое любопытство и тот самый огонь.
— Покажи мне, — выдохнула она. — Всё.
Я наклонился, снова целуя её, но теперь медленнее, глубже, вкладывая в поцелуй всю нежность, на которую был способен в этом море ярости желания. Мои руки скользнули под её футболку, нащупали тёплую, бархатистую кожу её спины. Она выгнулась навстречу, тихо застонав, когда мои пальцы нашли застёжку её бюстгальтера. Щелчок прозвучал громко, как выстрел. Я стянул с неё футболку, отбросил в сторону. Она лежала передо мной в одном простом белом бюстгальтере, и её кожа в сумраке казалась фосфоресцирующей, живой.
Я опустился перед ней на колени, целуя её живот, чувствуя, как мышцы под кожей вздрагивают от каждого прикосновения. Мои губы двигались вверх, к рёбрам, к краешку ее бюстгальтера… Я почувствовал, как она замерла в предвкушении, затаив дыхание. Потом я освободил её грудь от чашечек лифчика.
Она была совершенна. Небольшая, упругая, с тёмными, налитыми возбуждением сосками. Я обхватил её одной ладонью, ощущая, как сердце бьётся прямо под тонкой кожей, и приник губами к другой.
Она вскрикнула — резко, громко, и её руки вцепились мне в волосы, не отталкивая, а прижимая сильнее. Её тело извивалось под моими ласками, она мурлыкала, стонала, шептала моё имя, и каждый звук был уговором, мольбой, приказом.
Мне было мало. Я хотел всего. Я расстегнул её джинсы, стянул их вместе с трусиками в один быстрый, неловкий рывок. Она помогла мне, приподнимая бёдра, и на миг обнажилась передо мной полностью — тонкая, изящная, с плавными изгибами, влажная и готовая. Воздух в комнате казался густым от нашего общего жара.
Я сбросил с себя остатки одежды и снова оказался над ней. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых не было ни капли невинности в привычном смысле. Была чистая, всесжигающая страсть, доверие и отчаянная смелость.
— Ты готова? — прошептал я, и мой голос самому себе показался чужим, искаженным желанием.
— Да, — ответила она просто, и этого было достаточно. — Да, родной. Пожалуйста.
Я вошёл в неё медленно, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её тело принимает меня, обволакивает плотным, невероятно горячим влажным шёлком. Её лицо исказила гримаса — не боли, а крайнего, почти невыносимого ощущения. Она закусила губу, и из