Тимоти Зан - Выбор завоевателя

Тирр-межаш, нахмурившись, посмотрел на брата:

— С чего это ты так заинтересовался?

Тирр-джилаш стрельнул языком в сторону раненого человека-завоевателя:

— На Планетарной базе номер двенадцать у него был шанс вознести меня к старейшим. Но он этого не сделал. Я хочу знать почему.

— Это может оказаться опасным, — предостерег Тирр-межаш. Но он еще не успел договорить, как понял: вот он, тот шанс, которого они ждали. Вот случай доставить фрагмент Пирр-т-зевисти в укрепрайон человеков-завоевателей.

— Я готов рискнуть, — сказал Тирр-джилаш. По тому, как он доверительно подмигнул Тирр-межашу, стало понятно, что он тоже подумал о Пирр-т-зевисти.

— Мне это не нравится, — сказал Тирр-межаш с нарочитой неохотой, предназначавшейся для старейших. — Но, возможно, ты и прав. Сржант-яновец, ваш командир решится отправить сюда врача?

Сржант-яновец кивнул.

— Думаю, да, — послышался перевод в ухе Тирр-межаша. — Особенно если вы скажете командиру, кто этот раненый.

Тирр-межаш вопросительно глянул на Тирр-джилаша, но его брат отрицательно качнул языком. Возможно, Фейлан Кавано — член важной семьи или клана. Это может объяснить, почему завоеватели приложили столько усилий для того, чтобы выручить его с Планетарной базы номер 12.

И, возможно, они приложат не меньше усилий, чтобы выручить его и сейчас. Такая ситуация Тирр-межашу не нравилась, если учесть, в каком состоянии находились его войска. Но он не выпустит этой веревки из рук, если уж за нее схватится.

— Я подготовлю транспорт, — произнес он. — А пока, Сржант-яновец, сделайте для него все, что можете.

Складская пещера казалась пустой, но Мелинда, подойдя к двери металлической комнаты, все же тщательно осмотрелась. Она открыла тяжелую металлическую дверь и проскользнула внутрь.

— Пирр-т-зевисти? — позвала она, закрыв за собой дверь. — Вы не спите?

Перед ней появился призрак. Мелинда невольно вздрогнула, попятившись и наткнувшись на дверь. Она так и не привыкла к этому удивительному созданию.

— Я не сплю никогда, Доктор-каван-а, — проговорил старейший тихим голосом.

— Да, конечно, — сказала Мелинда. — Извините.

— Вам незачем извиняться, — успокоил ее старейший. — Что хочет сказать мне ваш командир?

— Я не от него, — сказала Мелинда. — На самом деле он даже не знает, что я здесь.

Выражение лица Пирр-т-зевисти изменилось.

— Почему вы осмелились нарушить приказ своего командира?

— Потому что я верю: вы говорите правду и вы не шпион, — сказала Мелинда. — Проблема в том, как убедить в этом подполковника Холлоуэя. Я пришла в надежде, что вы придумали какой-нибудь способ.

Призрак стрельнул бесплотным языком:

— У меня нет никаких идей. Почему он мне не верит?

— Не знаю, — вздохнула Мелинда. — Может, просто боится. Он отвечает за жизнь своих людей, и военных и гражданских. Это тяжелая ноша, и он весьма серьезно относится к своему долгу.

— А вы — нет?

Мелинда пожала плечами:

— Я врач и как врач нередко отвечаю за жизнь людей. Но на мне не лежит такой громадной ответственности, как на подполковнике Холлоуэе. — Она усмехнулась. — Кроме того, я происхожу из семьи, которая сознательно идет на риск.

Несколько секунд Пирр-т-зевисти обдумывал услышанное.

— Так что вы скажете, Доктор-каван-а? — спросил он. — Вы пришли выпустить меня?

Мелинда глубоко вздохнула. Да, она намеревалась выпустить пленника, идя сюда. Но сейчас, глядя в прозрачное лицо, снова начала сомневаться. Она была готова рискнуть своей жизнью, но разве могла она принять решение за всех, кому угрожало сейчас нападение джирриш? Если Пирр-т-зевисти лжет, если то, что он расскажет командиру джирриш, приведет к сокрушительному удару по лагерю людей, то она будет непосредственно виновна в гибели тысяч.

Но если он не лжет, если война и вправду — последствие ошибки и непонимания, то бездействие Мелинды обречет людей на продолжение войны, которой на самом деле ни одна из сторон не желает.

В этих обстоятельствах она могла сделать только одно.

— Да, — сказала она, отрываясь наконец от двери и идя к полке, где в коробочке лежал фсс-орган. Несколько мгновений она смотрела на него, затем, глубоко вздохнув, протянула руку…

И с тихим скрипом дверь у нее за спиной открылась.

Она обернулась, кровь бросилась в лицо — Мелинда вспомнила, как в детстве мать поймала ее на краже. Мелинда стащила на кухне приготовленные к ужину бифштексы, чтобы скормить их бездомной собаке. В дверях с непроницаемым лицом стоял подполковник Холлоуэй.

— Доктор Кавано, — кивнул он, входя в комнату и прикрывая дверь. — Я так и знал, что найду вас здесь. Хотя, помнится, я запретил вам входить в эту комнату.

— Да, — ответила Мелинда виновато. Какими бы правильными она ни считала свои действия, было неприятно сознавать, что она обманула Холлоуэя.

— В обычной ситуации у вас были бы очень большие неприятности. Но у нас сейчас есть более важные дела. У наблюдательного поста номер девять приземлился джирришский аэрокар. Они просят врача для только что захваченного в плен человека.

Мелинда моргнула:

— Пленник? Откуда они его взяли?

— С космического корабля, который совершил вынужденную посадку к юго-западу отсюда несколько часов назад. — Выражение лица Холлоуэя стало жестким. — Мы слишком долго отрывали от места свои задницы и не успели первыми.

— Мне жаль, — сказала Мелинда.

— Сейчас еще больше пожалеете, — сказал Холлоуэй. — По словам джирриш, пленный — ваш брат Фейлан.

У Мелинды все поплыло перед глазами.

— Фейлан? — прошептала она. — Но каким образом?..

— Понятия не имею, — отрезал Холлоуэй. — Знаю только, что он сломал ногу и что джирриш предлагают отвезти туда одного из наших врачей.

Мелинда с усилием стряхнула оцепенение.

— Конечно, — сказала она, направляясь к дверям. — Я соберу сумку.

Холлоуэй схватил ее за руку, когда она проходила мимо него.

— Я хочу, чтобы вы хорошо поняли, доктор, — проговорил он. — Если бы они просто хотели сделать жест гуманности, то могли бы доставить вашего брата сюда. Но они предпочли требовать врача — и это может означать, что они намерены захватить еще одного заложника.

— Я понимаю, — произнесла Мелинда, пытаясь вырваться. Но он держал крепко.

— Я так не думаю. То, что ваш брат добрался сюда живым, а не превратился в пар еще на подходе, означает, что блокада где-то дала трещину. Может, даже больше, чем просто трещину. Может, ее вообще уже не существует. В любом случае настало время нам попытать счастья.

Мелинда растерянно посмотрела на него: