Олег Рыбаченко - Проповедь в аду

— Это будет скучно.

— Есть много других действий, которые не позволят нам скучать. Впереди нас ждет долгая мирная жизнь. И мы не должны ее разменивать на пятаки. Я полагаю, мир должен быть очищен от насилия.

— И чем вы тогда будете заниматься? Вы, солдаты? — Сверкнул глазами рассерженный ребенок.

— А чем занимаются мирные люди? Трудом. Производительным трудом. И тебе тоже придется работать.

Янешь скривился.

— Мои родители всю жизнь вкалывали. И чего достигли? Как жили в нищете, так и живут до сих пор. Лучше быть солдатом, чем нищим.

— Это верно. — Одобрил Гульба. — Нищета отвратительна. Лучше быть здоровым и богатым, чем больным и бедным.

Тут Янешь опять всех удивил.

— Богатство разлагает. Нам нужно покончить с олигархами и установить диктатуру пролетариата.

— От кого он таких слов нахватался? — Олег Гульба поднял палец. — Шалишь, друг, шалишь.

— От Ленина. Надо знать историю. — Размерным тоном произнес Максим. — В принципе, у нас уже есть диктатура, а пролетариат бесправный.

Тут Трошев понял, что сказал лишнее.

— Вернее, права у него есть, но живет он в тяжелых условиях.

— Это пока идет война. — Перебил Гульба. — Потом станет намного легче.

— Своими победами мы приближаем этот день. Слышишь, Янешь? Когда война закончится, триллионы людей вздохнут с облегчением.

Мальчишка покраснел, он почувствовал себя маленьким эгоистом.

— Ладно, пусть будет так. Я в войну могу и на компе поиграть.

Командиры дружно рассмеялись.

— Вот и чудесно, а теперь не грех и расслабиться. Закатим пирушку. — Предложил Гульба.

— Так это уже было. Что нам даст очередная попойка? — Максим неодобрительно посмотрел на временного маршала.

— Я предлагаю устроить театральную сцену, своего рода постановку — с помощью солдат и роботов. Что-нибудь классическое. Например, о Нероне или Александре Македонском.

Олег Гульба вздохнул.

— Это такая глубокая древность. Давайте что-нибудь посовременнее. "Сталин — Великая Отечественная война". Это более подобает случаю.

— Это мысль! Остальные, я надеюсь, не возражают. Ты как, Янешь, относишься к Сталину?

Мальчишка оживился.

— Суровый был мужик. Хотя Алмазов круче, Сталин справедливее. При нем не было олигархов!

— Вот и замечательно. Значит, постановка всем придется по нраву.

— Я думаю, параллельно с просмотром мы поедим. И выпьем. У дагов есть специальное помещение, где все это можно успешно совмещать.

— Хорошо, там и сделаете. Нужно потрясти воображение рядовых бойцов. Праздник начнется, когда придет указ о наградах.

Помещение и впрямь было огромным. Стадион площадью в пятьдесят квадратных километров. В грандиозном зале рядами выстроились столы, собралось множество солдат и офицеров. Из Галактик-Петрограда прислали список награжденных — за очередную блистательную победу российского оружия. В церемонии принимали участие свыше десяти миллионов лучших бойцов. Они могли одновременно наслаждаться зрелищем и вкушать отборные яства. Стадион шумел, на почетной трибуне расположились маршал Трошев и весь генералитет. Они были с неподдельной радостью встречены рядовыми. Было видно, что командование пользуется авторитетом и любовью в армии. Просторные трибуны могли вместить миллионов десять, и сверхмаршал Трошев предложил:

— Зачем им пустовать? Давайте заполним места другими солдатами.

Олег Гульба попытался возразить:

— На всех не хватит еды и вина.

— У нас что, мало трофеев? целые цистерны со спиртным. А если не хватит, используем традиционный запас этилового спирта. А ты смотри, чтобы обошлось без терактов. — Обратился Максим к генералу СМЕРША Михаилу Иванову.

— Терактов не будет. Мы провели большую работу. Просканировали все ближайшие дома и подземные переходы, а с неба за всем будут следить наши звездолеты. Они выставят столь надежный щит, что не пролетит даже муха.

— Я надеюсь, не будет как в прошлый раз. Когда мы пировали, а нас едва не перебили.

— Нет. Тогда мы только-только освободили планету, и нам удалось лишь слегка зачистить местность. Вот почему мы пропустили удар. Сейчас этого не повторится — для охраны мы выделили большие силы.

Трошев напустил на себя суровый вид.

— Если произойдет хоть одно ЧП, я спущу с вас шкуру. Не для того мы одержали победу, чтобы противник мог нас жалить в спину.

— Так точно, сверхмаршал.

Стадион быстро заполнился. Миллионы глоток, только что ревевших, разом смолкли, когда на трибуну вышел командующий.

Его выступление было кратким, но запоминающимся. Описав подвиги Российских солдат, он перешел к перспективам. Лейтмотив выступления: скоро конец войне и тогда все вернутся к мирной жизни.

Окончание речи было встречено бурными аплодисментами, переходящими в овацию.

Теперь можно было начинать представление. Трошев подал сигнал. Громадное поле с декорациями засветилось. Появились сложные формации: несколько тысяч самолетов летели, последовательно изображая бюсты Ленина, Сталина, Жукова. Они кружились в заводном вихре, управляемые лучшими пилотами, а компьютер синхронизировал их действия. Авиация выполнила несколько фигур высшего пилотажа, на истребителях зажглись красные огоньки и они слились в сплошное знамя. Все стало на свои места — изображения свидетельствовали о преемственности поколений.

Знамя рассыпалось на множество осколков, превратившихся в розовые цветы. Сочные бутоны плавали в пространстве, пока не распались. Самолеты стали практически невидимыми, скрывшись за синим дымом.

Вводная часть шоу закончилась. Перед воинами возник образ Сталина, он был многократно увеличен с помощью голограмм. При виде генералиссимуса солдаты повыскакивали с мест, бурно приветствую легенду прошлых веков. Сталин в ответ махнул рукой. Зазвучал голос с грузинским акцентом.

— Над Родиной навис бронированный кулак врага. Нам предстоит драться со страшной силой мирового империализма, его главным цепным псом — фашизмом. Нашему народу необходимо собрать в кулак всю волю, все мужество, чтобы противостоять врагу.

По полю проехались советские танки, промаршировала пехота. Затем последовали сводки с полей — показывали заводы и фабрики. Через голографическое изображение было видно, что народ трудится с большим энтузиазмом. На лицах играли улыбки.

Вдруг все помрачнело. В трехмерной проекции показался другой мир — фашистская Германия. Он напоминал мрачное подземелье: всюду колючая проволока, ею окутано даже небо. Истощенные рабы вкалывают на заводах. Их подгоняют жирные надсмотрщики, свистит плеть, мощные удары обрушиваются на тощие спины. Похоронный марш.