Безбашенный - Арбалетчики в Вест-Индии.

Каково на вкус человеческое мясо, мы дикарей не спрашивали. У них своя жизнь и свои понятия о том, что хорошо и правильно. Спасибо хоть — специально ради еды на людей не охотятся. Нам их сейчас один хрен не переделать, да и не за этим мы здесь, откровенно говоря, а по своим собственным делам. Они же нам свой образ жизни не навязывают, верно? Не нравится — не ешь, как говорится. А мясо ленивца оказалось очень даже вполне. Вонизм при зажаривании на костре исчез полностью, а на вкус оно баранину напоминает. Мясо как мясо, так что стрескали мы его с удовольствием.

— Всё, как вы и предполагали! — сокрушённо развёл руками Фамей, — Ятонбал клянётся богами, что и эти его рабы тоже сбежали — прямо один за другим бежать от него повадились. Я уверен, что негодяй нагло лжёт, но доказать ничего нельзя, а без доказательств я не могу арестовать и подвергнуть пытке наследника уважаемого рода и сына верховной жрицы Астарты.

При этих последних словах отца Аришат поморщилась — едва заметно, стараясь не показать вида, и я решил пока не заострять на этом внимания. Позже её расколю, с глазу на глаз…

— Тем более, что совершенно непонятно, зачем это ему, — добавил Васькин.

— Я знаю, зачем! — заявил вдруг Велтур.

— И молчал? — прихренел я.

— Я пытался тебе рассказать, но тебя это не заинтересовало!

— Даже так? Ладно, я был неправ, и теперь меня это интересует. Рассказывай!

— Ну, я ведь тогда начинал рассказывать тебе про этого дурака и козла — жениха Милькаты? А это он и есть, этот самый Ятонбал.

— Он не так уж и глуп, — заметил суффет.

— Ладно, это не столь важно, — вернул я разговор к теме обсуждения, — Какое ему дело до нас? Допустим, ему удалось бы — что он от этого выигрывает?

— Так месть же! Я же его невесту… ну, в общем…

— Сделал женщиной, — закончил я за него, — Это было на празднике Астарты, и если он сам проворонил, то кто ему виноват? Лучше было бы, если бы размалёванное чудо в перьях какое-нибудь её распробовало? И кстати, а почему он сам проворонил? ТАКУЮ деваху — ну никак не должен был…

— Так говорю же — дурак он! Мильката мне сказала, что он увлёкся ещё какой-то жрицей и в праздник эту жрицу искать пошёл, а про неё забыл. Ну, Мильката и обиделась, а тут ещё и эти дикари…

— Что за жрица? — обернулся я к Аришат, — Вас в храме и двух десятков не наберётся, и все видят всё, так что ты должна знать, кто именно.

— Да неважно это, — поморщилась финикиянка, — Какое это имеет отношение к делу?

— Нам тут любые подробности важны.

— Я тебе потом расскажу — с глазу на глаз, ладно?

— Нужно, чтобы знал и Хренио — он у нас как раз по части расследований.

— Ладно, но не сейчас. Не при отце…

На эту тему мы с ней говорили вполголоса, а мой шурин тем временем развивал другую тему — о патологической дури соперника:

— Кем надо быть, чтобы не понимать? Жрица могла и до другого дня подождать, а девчонка уже пришла и уйти не может, пока не… гм… это самое… А этот идиот — вообще непонятно, о чём думал. А теперь бесится, хоть сам же и виноват.

— Это похоже на него? — спросил испанец у Фамея.

— Ну, молодой, горячий, мог и наделать глупостей сгоряча…

— Не сгоряча, а спьяну, — шёпотом прокомментировала для меня Аришат.

— Хотя — странно всё-таки, — продолжал её отец, — Мог, конечно, в дурь попереть, но чтоб НАСТОЛЬКО…

Нормальная тема для мирной застольной беседы? Увы, слишком уж она для нас сейчас злободневна…

Как мы и ожидали, придуманная Васкесом ответная провокация оказалась результативной. Приведённый под конвоем и помещённый в подземелье фамеевского особняка раненый «пленник» — его старательно изобразил переоблачённый и размалёванный соответствующим образом один из наших туземных проводников — заставил наших тайных недругов занервничать. А уже ночью, ближе к рассвету, в дом попытался проникнуть диверсант. Не то, чтоб его ждали именно в эту ночь, но чисто из профессиональной ментовской паранойи Хренио допускал и версию внутригородских интриг, и исключительно в её рамках мы убедили суффета перестраховаться. Мнимый пленник, которому в «кутузке» было возвращено его настоящее обличье, уже поздним вечером был тайком выпущен и присоединился к соплеменникам, с которыми и покинул город совершенно открыто, а его место в подвале занял загримированный под него боец из наиболее преданных Фамею воинов городской стражи. Засада состояла из нескольких его сослуживцев, притаившихся в самом доме. Так, для порядка — в качестве основной версии мы рассматривали туземную, и именно к ней наш мент готовился всерьёз, собираясь на следующую ночь засесть в засаду сам с пятью хорошо натасканными и тщательно проинструктированными бойцами из числа наших бодигардов. Млять, ну и облажались же мы с этим приоритетом версий! Нет, бдительности-то эдемским стражам порядка хватило, не хватило квалификации. Взять проникшего в дом злоумышленника живым им не удалось, и наутро мы лицезрели лишь его труп. А мёртвые — они ведь просто поразительные молчуны. Впрочем, не всегда и не для всех. Когда убитого рассмотрели местные, в нём опознали одного из рабов видного и заведомо добропорядочного гражданина Ятонбала. Было от чего выпасть в осадок! По словам его именитого хозяина, раб был послан им накануне с мелкими поручениями на рынок и — ага, не вернулся. Что ж, при всей необычности инцидента — увы, бывает и такое. Но это были ещё только цветочки — ягодки ожидали нас днём…

Иду я, значится, по рынку, никого не трогаю — даже рэкетировать никого и не думаю, гы-гы! С самыми мирными и даже законопослушными намерениями, короче говоря. И тут из толпы вдруг выпрыгивает размалёванный гойкомитич, да без единого звука сразу на меня бросается, да всё это как-то моментально — я и перебздеть-то толком не успел. Юмора, естественно, ни хрена не понял, на автопилоте руку его с кинжалом перехватил — это когда он уже второй раз замахивался. В общем, не будь на мне моей бронзовой кольчуги под туникой — так бы и пал героически во славу Тарквиниев, млять! Индюк вырывается, отскакивает — видно, что тоже юмора не понял. Я — всё ещё на автопилоте — за меч хватаюсь, Бенат с Тархом — уже с мечами наголо — подскакивают и продырявить чингачгука норовят, я хриплю им, чтоб «живьём брать демона», тот въезжает, что здесь ему — не тут, да наутёк, мы — следом. А чингачгук, хоть и босой, но бегать умеет, надо отдать ему должное. Гоняться за этим горе-ассасином по всему рынку — ага, мальчика нашли, млять — в мои планы не входило. Народец-то ведь кругом тоже всполошился, а среди толпы каждый третий — такой же гойкомитич, и они ж для нас практически все на одно лицо, так что неразбериха назревала ещё та. Исключительно чтобы пометить нужного нам, дабы ошибки не вышло, я шмальнул ему вслед из пружинной пистоли и угодил в поясницу. И тут это чудо красножопое, почуяв, что дело — дрянь, вдруг ещё один кремнёвый ножик выхватывает — тот кинжал оно, убегая, зачем-то под ноги нам швырнуло — и по горлу себе чикает. В общем, опять не склонный к даче показаний труп нам достался. Так это, думаете, конец истории? Хрен там!