Тимоти Зан - Зеленые и Серые

У Кэролайн остановилось сердце.

— Иными словами, вы собираетесь нанести упреждающий удар.

— Мне очень жаль, — глухо сказала Сильвия. — Я понимаю, что значит для вас город, и я даю слово, что мы постараемся ограничить район боев территорией серых. Но сделать это придется.

— Но ведь так не должно быть, — запинаясь, проговорила Кэролайн. — Можно же как-то это остановить. Должен быть выход.

— Мне очень жаль, — повторила Сильвия; даже в таком состоянии Кэролайн чувствовала, что та говорит искренне. — Но серые наступают, а сообщество зеленых раздроблено в отсутствие вождей, у нас просто нет другого выхода.

— Мне тоже жаль, — сказала Кэролайн. — Что вы… я хочу сказать, как вы?..

— Как мы это сделаем? — Сильвия взяла в руки один из листков со стола. — Вот план нашей атаки, запланированной на завтрашнюю ночь. Поздно, когда большинство землян спит и на улицах никого, мы соберем всех воинов и вместе с Дамианом под их защитой начнем продвигаться с севера Манхэттена на юг. Попробуем выкурить серых только с помощью ревуна; их удастся сбить с домов, если они где-то ниже пятнадцатого этажа. — Сильвия поморщилась. — Но если они окажутся выше, не останется другого выхода, кроме как снести эти дома с помощью Дамиана.

— Даже жилые?

— Мы считаем идею живых щитов отвратительной, — угрюмо сказала Сильвия. — Надеюсь, что серые окажутся достаточно благородными, чтобы не прятаться за спящими землянами. Но если окажется так… — Она покачала головой. — Остается только надеяться, что нет.

На минуту в комнате воцарилась тишина. Кэролайн смотрела на освещенный солнцем лес. Она всегда любила деревья и в юности часами гуляла в лесу.

Теперь ей там мерещилась смерть.

— Я еще хотела спросить, — сказала Сильвия, — не хотите ли продолжить нашу партию в шахматы?

— Партию в шахматы? — недоверчиво переспросила Кэролайн.

Сильвия выпятила подбородок.

— Полагаю, нет. Что ж, тогда можете идти. Ужин в шесть.

— Те сухие пайки для воинов?

— Боюсь, это все, что у нас есть. Если только не хотите, чтобы я послала кого-то в город. Если вы отказываетесь сесть со мной за шахматную доску, сомневаюсь, что сядете и за обеденный стол.

— Я бы как раз хотела, — нерешительно произнесла Кэролайн. — Честно говоря, не ради вашей компании, но мне бы хотелось съездить в ресторан.

— Надеетесь бежать? — подняла брови Сильвия.

Кэролайн покачала головой.

— Я уже обещала, что не стану. — Она помолчала, подбирая слова. — В две тысячи первом году, десятого сентября мы с Роджером отправились пообедать с друзьями. Это был чудесный вечер: приятный разговор, прекрасная еда, все так тихо, весело, спокойно.

— А на следующее утро мир рухнул, — понимающе кивнула Сильвия.

— И с тех пор навсегда изменился. Но я до сих пор вспоминаю тот вечер.

Она снова взглянула в окно.

— Теперь мир снова может рухнуть, — тихо сказала она. — И я хочу, чтобы осталось что-нибудь, о чем можно будет вспоминать. Даже если это забегаловка в небольшом городке, где одни незнакомцы.

Сильвия помолчала немного.

— Полагаю, ничего страшного не случится, — сказала она, наконец. — Ваш муж уже скоро приедет домой, и, думаю, вряд ли кто-то еще сможет вас узнать.

Она предупреждающе подняла палец.

— Но если мы все-таки поедем, придется подождать до захода солнца. Полицейский перед отъездом мог что-нибудь подстроить, и я хочу воспользоваться темнотой, чтобы разрушить его планы. Выдержит ваш желудок, скажем, до восьми?

В желудке у Кэролайн уже было пусто. Но она только кивнула.

— Да.

— Тогда увидимся в семь тридцать. И, если передумаете насчет шахмат, дайте знать.

— Шахматы, — с сомнением произнес Ференцо.

— А почему нет? — настаивал Роджер.

Он вел машину по шоссе, крепко сжимая руль.

— Вы же видели в библиотеке доску с фигурами. Кэролайн часто использует этот дебют.

— А кроме нее, половина шахматистов на Восточном побережье, — заметил Ференцо. — Извините, но этого совсем недостаточно для ордера на обыск.

— Тогда ну его, этот обыск, давайте сразу нападем, — решительно сказал Иона с заднего сиденья.

— И не думайте, если речь идет о нью-йоркской полиции, — предупредил Ференцо. — Мы не можем и не станем так действовать.

— Я, скорее, думаю о полиции серых, — возразил Иона. — Кэролайн не стала бы писать о Дамиане, если бы сама его не видела или если Сильвия специально не упомянула о нем. Торвальда уже не понадобится убеждать. Готов спорить, что даже Хафдан согласится.

Роджер взглянул в зеркало. Сидя между двумя серыми, Лорел бесстрастно смотрела в спинку сиденья.

— Вы так выразительно молчите, Лорел.

— А что я, по-вашему, должна говорить? — твердым голосом спросила Лорел. — Неужели я соглашусь, чтобы напали на мой народ? Может, даже уничтожили?

— Мы не собираемся уничтожать вас, — серьезно сказал Джордан.

— Это будет точный прицельный удар, — подтвердил Иона. — Устраним Дамиана, и все.

— Вы-то, может быть, так и хотите, — заметила Лорел. — Но пошлют не вас. Вы уверены, что Торвальд или даже Хафдан остановятся, когда Дамиана убьют?

Роджер поерзал на сиденье.

— Действительно, как-то странно. Мы изо всех сил стараемся спасти Меланту от смерти и тут же говорим о точечном ударе по Дамиану.

— Это совершенно другое дело, — твердо заявил Иона. — Меланта не хочет никому причинять вреда, ни серым, ни землянам. А Дамиан, скорее всего, будет с удовольствием убивать и тех и других. В хрониках серых, которые я читал, говорится, что он безумен, по крайней мере, частично.

— На самом деле и наши сказители говорят то же, — с неохотой подтвердила Лорел. — Во время войны был случай, когда он намеренно выбрал целью пещеру, в которой скрывались дети и раненые серые, хотя точно знал, что военных объектов поблизости нет.

Роджер скривился.

— Вот оно как.

— Я даже согласна с Ионой, что его надо устранить, — продолжала Лорел. — Я только боюсь, Торвальд воспользуется этой возможностью, чтобы разделаться с нами раз и навсегда.

— Расскажите о тех других, с которыми вы жили раньше, — вдруг сказал Ференцо.

Роджер хмуро взглянул на него.

— Сейчас-то нам это зачем?

— Любопытства ради. Вы говорили, что они очень похожи на людей. Что у них была за культура?

— Те, с которыми мы жили рядом, вели в основном деревенскую жизнь.

Неожиданная перемена темы, похоже, смутила ее так же, как и Роджера.

— Занимались земледелием, пасли скот.