Иван Шишкин - Случайный попутчик

– Как мне заслужить награду, мой господин? Как мне умереть быстро? – пролепетал Посол.

– Не надейся… – покачал головой Кинжал Империи.

– Укажите, мой господин, что мне надлежит сделать?

– Почему ты не отомстил за смерть Управляющего Невольничьим Рынком, за Око Империи?

– Я не успел. Не было людей, я их ищу… искал…

– Где твой третий посредник, Ухо Посла?

– Он исчез. Я посылал людей к нему домой, они ничего не нашли, мой господин.

– Как ты допустил разорение магазина Ферри? Почему не купил Главу порта? Где наши друзья-пираты?… Почему порт начал строить новую крепостную стену на нашем пути? Найди ответы на мои вопросы еще до утра. – Кинжал Империи кивнул женщинам и поднялся по лестнице из подземной тюрьмы посольства чугов на поверхность. Глубоко вдохнул теплый воздух летней ночи. Потянулся, хрустнули старые изношенные суставы плеч, намученные тяжелым оружием и доспехами за его длинную жизнь. Так и еще сильней будут хрустеть кости гилей, когда через год армии чугов ворвутся на их земли. Из подземелья раздался отчаянный крик Посла. «Дети у него уже есть,- подумал Кинжал Империи.- И других ему поздно заводить. Все лишнее – вон!» Он вернулся в кабинет Посла и еще раз посмотрел на разложенные на столе бумаги Посла.

Когда восемь дней назад ему, ехавшему в неприметной повозке в середине торгового каравана чугов доложили, что по параллельной дороге им навстречу спешит срочная почта гилей (пять человек со сменными лошадьми) он приказал перехватить гонцов и взять почту гилей. Решение Императора о войне было окончательное, и уже не имело значение кто – чуги или гили – чаще и серьезней нарушают правила перемирия. С интересом он вскрыл – первый раз после очень долгого перерыва – секретную королевскую почту. Но его ждало разочарование. На бумаге были написаны не слова, а странные сочетания букв и цифр. Четыре листа добротной бумаги – для глупостей? Чуженародный язык? Он приказал прислать к нему воинов, убивших королевских гонцов. Воинов было одиннадцать. Кинжал Империи любил это число. Все воины были очень рослые и сильные. И даже красивые. Кинжал Империи, глядя на них, подумал: «Какую замечательную молодежь вырастил Император. В моем поколении почти не было таких больших и сильных парней, большинство из нас были ниже ростом и слабее. Но такие же они яростные, как мы?»

– Как вы их убили? – спросил он каждого, по одному отводя в сторону.

Оказалось, что трое гонцов оказали отчаянное сопротивление на месте, где перехватили почту, а другие двое поскакали в разные стороны. Их тоже убили. У одного из них на груди висел кожаный футляр. У другого на теле ничего не было. Кинжал Империи задумался.

– Он спасал свою жизнь? – снова спросил он у каждого воина. Девять ответили «Да!». Двое заметили, что этот гонец что-то жевал до самой смерти. – Принесите сюда его тело,- приказал Кинжал Империи. Когда тело приволокли, окровавленное – у гонца было перерезано горло – и избитое о камни, Кинжал Империи безучастно сказал: – Разрежьте ему живот. – Воины заколебались. «Конечно,- подумал Кинжал Империи,- они воины, резать труп врага для них унизительно. Они считают себя воинами, а не собаками-людоедами. И правильно считают. Но они не выполнили мой приказ. Надо их унизить». – Позовите моих рабынь! – повелел он.

Подошли пять женщин с закрытыми платками лицами. Гордость Кинжала Империи, рабыни смерти. Эти женщины, переодевшись как гили, будут под видом беженок ходить по городам и селам Стерры и резать, резать и резать, всех, кого смогут, внося панику и ужас с сердца гилей. Чтобы гили кричали и шептали друг-другу: «Чуги уже здесь!» Когда начнется война.

Он взял с собой только пятерых, их, успешно закончивших его школу, у него, – три по десять и еще эти пятеро. Сейчас лица их закрыты, чтобы никто лишний не видел их и не узнал, встретив с открытым лицом. Для верности Кинжал Империи отрезал бы у них языки, но могло бы понадобиться, чтобы эти женщины говорили – сообщали, спрашивали, разговаривали. Разговаривали, чтобы не насторожить свои жертвы. Сообщали сведения. Спрашивали о дороге, колодцах и численности врагов. Эти женщины – рабыни, но каждой из них солгали, сказав, что их отцы – чуги. Их тщательно и неторопливо собирали по всей Империи. Только молодых и сильных. Дерзких. Озлобленных. Только униженных изнасилованием на глазах родственников или родителей. Тех, которые видели только труд и унижения их матерей, смерть слабых и старых, но спрашивающих себя: за что?! Их искали и находили там, где они ждали неумолимой бессмысленной смерти по прихоти хозяев или Судьбы. И вдруг у такой девушки появляется отец. Чуг! Защитник! Хорошая еда, чистая одежда и вода. Отец просит – помоги Империи, и этот пожилой человек, мой друг, выпросит у Императора для тебя свободу. Поможешь хорошо – тебе дадут Имя.

Их учат. Долго и тщательно, но только убивать. И ничего не бояться. Убей эту девочку, она рабыня. Хорошо! Убей этого раба, увлеки его на ложе и убей там! Хорошо! Убей свою подругу – она лучше тебя играет с ножами. Хорошо!

Их учили скрываться, выведывать, принимать облик мужчины, старухи, глупой или немой. Их учили слушать и догадываться. Читать по лицам. Их учили: хочешь узнать – затаись, замри. Хочешь услышать – стань неслышимой. Хочешь увидеть – стань невидимой, тенью. Но главное, чему их учили – не бояться умереть. Хотеть умереть. Твоя смерть – освобождение от мук жизни и власти Долга. А твой Долг, говорили каждой их них, с глазу на глаз, добрыми и мягкими голосами, твой Долг, ради которого тебе изменили Судьбу рабыни – защитить Императора любой ценой. Или выполнить его приказ. Любой ценой. Это твоя Судьба. Она у вас общая – у Императора и тебя.

Их хорошо кормили, они мягко спали. Во дворце они были неприкосновенны, они могли заступить путь любому Владетельному Господину и даже Императрице. Правда, и жестоко ответить за ошибку.

Император был доволен мыслью и ее исполнением. Десять таких женщин охраняли его на больших приемах. Для пущей торжественности и важности. Для защиты. От ближайших.

– Разрежьте ему живот от горла и вниз, я хочу посмотреть, что он жевал перед смертью,- приказал Кинжал Империи, глядя поверх голов своих рабынь. Старшая этой группы подала условный знак, и одна из рабынь смерти кривым коротким ножом ловко и быстро срезала с трупа одежду и, не останавливаясь, тут же деловито начала вскрывать грудь трупа. Кинжал Империи был доволен – эта рабыня знала, где надо резать ребра, чтобы оторвать твердую переднюю кость на груди. Из разрезанного пузыря желудка рабыня вынула куски изжеванной полоски бумаги с полностью расплывшимися буквами. «Новая хитрость гилей,- еще на месте понял Кинжал Империи. – Один везет донесение, а другой ключик к его прочтению. Неплохо придумано, гили! Но и это вам не поможет». На груди командира отряда воинов боевого охранения – статного парня, красивого сильного воина – висел инструмент гилей «дальний глаз», тоже полезная вещь, через нее и увидели гонцов. «Все ваши инструменты и умения будут нашими, гили!» – еще раз потянувшись, подумал Кинжал Империи и вернулся в подземелье. Он был не слишком стар, но у него давно была бессонница, он уже ничего по настоящему не любил, ни к чему не был привязан и уже не любил жить. Но у него была одна мечта. С детства. Мечта покорить гилей. Дожить до исполнения мечты – вот что ему хотелось на старости лет, да и то, даже не всей силой своей души. А душа у него была маленькая. Ей не дали вырасти, когда он был еще ребенком.