Юрий Силоч - Железный замок
— Теперь снова в кресла. И повторяю, что бы ни случилось, не пугайтесь.
— Ну отлично, — пробурчал Табас. Ему почему-то стало страшно, фантазия подкинула картину того, как ему в спину вонзается острый стальной шип. Волосы на загривке тут же встали дыбом.
— Пристегнитесь.
— Нет, ну это уже… — возмутился Ибар, Папаша прервал его, специально увеличив громкость:
— Если хочешь, чтобы тебя размазало, то не пристёгивайся!
Айтер говорил не с молодым наёмником, но ему почему-то стало стыдно.
Закопошившись на сиденье, он вытащил из-под задницы ремни с массивными металлическими бляхами и застегнул в порядке, описанном инструкцией на стене. Руба что-то тихонько бормотал себе под нос, Ибар ругал нанимателя, заставлявшего его заниматься «хрен знает чем».
Раздалось громкое шипение, стальные двери плавно закрылись. У Табаса заложило уши — и он зевнул, заметив, что Ибар и Руба повторили за ним.
— Давление… — пробурчал Айтер, но его никто не понял. — Так… Сейчас. Вот!
Комната вздрогнула и мелко завибрировала, даже сквозь толстые стены Табас расслышал нараставшее жужжание, ощущаемое всем телом. Юноша отвлёкся на стены и поэтому вскрикнул от неожиданности, когда его кресло внезапно откинулось назад. Возмущённые голоса Ибара и Рыбы дали понять, что это случилось не только с ним — всех людей принудительно перевели из сидячего положения в лежачее.
— Какого хрена? — вопил обожжённый наёмник, пытавшийся дёргать непослушные ремни. — Айтер! Айтер, мать твою!..
— Держитесь!
Жужжание стало ещё громче: теперь оно просто оглушало, но продолжало нарастать, звуча на всё более высокой ноте, проникало в мозг, терзало сознание, вызывало панику. Табас заорал что-то нечленораздельное, испугавшись, что наниматель хочет их таким образом убить, но тут же раздалось громкое «Вжиу!», резанувшее слух, и юношу вдавило в кресло так, словно в грудь попал артиллерийский снаряд. Он завопил бы от ужаса, да вот беда — вдохнуть никак не удавалось и глаза чуть не вылезали из орбит от давления. Сбоку жутко хрипел Ибар, и Табас, захотевший посмотреть на него, понял, что не может даже пошевелиться: тело налилось невообразимой тяжестью, справиться с которой мышцы были не в состоянии.
Комната заходила ходуном, словно во время землетрясения или артобстрела, белый свет погас, оставив людей в кромешной тьме, но тут же замигала прямоугольная красная лампа со стёршейся надписью, только добавлявшая жути и освещавшая перекошенные лица, оскаленные рты и выпученные глаза.
Мозг не работал — вместо него правили балом инстинкты, на все лады голосившие об опасности. Табас яростно желал содрать ненавистные ему ремни, но тяжесть в теле не давала этого сделать, и из-за этого юноша чувствовал себя полностью беспомощным.
Однако постепенно тяжесть уходила. Уши несколько раз закладывало, и юноша зевал как можно шире. В желудке творилось что-то неладное — слегка тошнило, казалось, что его содержимое карабкается по пищеводу обратно.
Едва почуяв, что может двигаться, молодой наёмник, с хрипом втянув в себя воздух, принялся судорожными движениями расстёгивать ремни, слыша, как рядом то же самое делают и Ибар с Рыбой.
Усталость отпускала, грохот внизу, который Табас слышал раньше, постепенно становился всё тише и тише, пока не затих совсем.
— Не надо!.. — юноша еле узнал голос Айтера. Никто и не подумал останавливаться и вскоре победный щелчок последнего замка ознаменовал собой освобождение из плена.
— Сидите на месте!..
Табас хотел подняться одним быстрым движением — нужно было срочно достать автомат, без которого он чувствовал себя голым, однако произошло неожиданное. Вместо того чтобы встать на ноги, Табас взмыл к потолку и крепко врезался макушкой в потолок, отчего в голове на миг помутилось, а перед глазами заплясали искры.
— Какого хре… — Ибар не успел договорить и тоже ударился о потолок. Руба, как более благоразумный, лежал внизу, на кресле, смотрел настороженно и двигаться не собирался, однако сам собой приподнялся над полом и поплыл в воздухе, неловко размахивая руками.
— Говорил же не отстёгивайтесь! — Айтер крепко выругался. — Как дети малые! — наниматель вздохнул. — Ладно, раз уж всё равно отвязались, давайте сюда. Уровнем выше есть иллюминаторы. Какая же красота… — со странным придыханием сказал он и отключился, а Табаса пронзила острая догадка.
Аккуратно, стараясь не совершать лишних движений, но всё равно врезаясь головой в стены, потолок и ругавшегося на все лады Ибара.
— Где мы?! Где мы, чёрт побери?! — орал Ибар, бешено вращая глазами и стараясь вернуться на пол.
— Да отстань ты!.. — раздражённо оттолкнул его юноша, отчего они оба разлетелись в противоположные стороны. Руба, как самый аккуратный, сперва понаблюдал за их барахтаньем и, сделав верные выводы, легонько оттолкнулся руками и, взмыв вверх, скрылся в круглом люке наверху.
— Вот это… — произнёс он тихо, оказавшись внутри, и Табас сумел-таки направить свой полёт куда надо: аккуратно, стараясь не совершать лишних движений, но всё равно врезаясь головой в стены, потолок и ругавшегося на все лады Ибара.
Внутри такой же «таблетки» с креслами, но без дверей, висел в воздухе Руба, прилипший лицом к небольшому круглому иллюминатору. С противоположной стороны был ещё один, но Табас заметил его не сразу, потому что он был непроницаемо-чёрным.
Табас уже понял, что они куда-то летят — он читал о древних суборбитальных пассажирских самолётах, но не мог даже и мечтать оказаться на одном из них. «Самолёт», — пробовал Табас на язык старое, почти забытое на Кроносе слово. «Самолёт». После него осталось странное послевкусие — что-то волшебное, прямиком из детства, загадочное, таинственное и непостижимое, вызывавшее восторг и ассоциации с яркими книжками, освещёнными настольной лампой и многочисленными корявыми рисунками.
Теперь понятно, почему Айтер говорил, что возвращение не займёт много времени. Вот только неужели они уже летят домой? Айтер же вроде ничего не успел сделать или забрать. Или всё же успел? Чем загрузили их самолёт?
Похожие мысли читались и на лице Ибара, который кое-как, осторожно цепляясь за лестницу, карабкался к остальным. Наёмник оглядывался по сторонам, но уже не испуганно, а заинтересованно, словно пытался увидеть неведомую цель Айтера прямо здесь.
Может быть, он хочет привести самолёт в Армстронг, чтобы использовать его в своих целях? Но почему ему нужен был именно этот: судя по мягким креслам и экранам на стенах, явно пассажирский, а не военный. Вообще достать что-нибудь летающее в Армстронге было нетрудно, притом по цене металлолома — вся авиация давно стояла на консервации и никому не была нужна. Значит, дело всё-таки в грузе. Продать его, на вырученные средства возродить свою компанию и попробовать спасти мир ещё раз — чем не план?