Бертрам Чандлер - Коммандер Граймс (сборник)

— Ты лжешь, Брасид.

— Хорошо, — голос Брасида чуть дрогнул. — Я поцеловал его… ее, сэр. И это… — она… поцеловала меня в ответ.

— Ты… что?

— То, что я сказал, сэр. Ваши довольно туманные инструкции предписывали мне разузнать все, что будет возможно. Именно это я и сделал.

— Действительно? И что же ты узнал?

— Что эти… аркадцы… как Вы и говорили, способны оказывать гипнотическое воздействие. Особенно в случае физического контакта.

— Гипнотическое воздействие? Хочешь сказать, прикосновение ее губ к твоим тебя усыпило?

— Я не это имел в виду, сэр. Я понял, что теряю самообладание, что я готов делать то, что она от меня хочет.

— И чего она хотела?

— Я действительно должен говорить об этом, сэр? О, я знаю, что сношения с инопланетянами — это нечто противоестественное. Но она хотела именно этого.

— А ты?

— Сдаюсь. Я тоже.

— Брасид, Брасид… Ты же знаешь: то, что ты мне только что рассказал, грозит тебе низведением до положения илота. Или хуже. Учись: наша работа порой требует нарушать закон во имя его укрепления.

— Сэр, как полицейский я достаточно хорошо знаком с законом. Я не припоминаю ни одного положения, которое запрещает сношения с инопланетянами.

— Я бы так не сказал, Брасид. Советую вспомнить одно правило: общение с экипажами прилетающих кораблей запрещено. Я думаю, что сношение можно квалифицировать как разновидность общения.

— Но являются ли аркадцы, обитающие в яслях, членами экипажа прилетающих кораблей?

— А кем еще они могут быть? Они ведь откуда-то взялись, — Диомед посмотрел на Брасида долгим и пристальным взглядом, но без осуждения. — По правде сказать, такой поворот дела меня даже радует. Ты узнал нечто новое об этих… созданиях. Аркадцах. Полагаю, тебе хватит силы, чтобы сопротивляться соблазну… Итак, что у нас на повестке? Думаю, этим вечером ты отправишься в ясли и навестишь своего друга Ахрона. Держи глаза и уши открытыми, но не переусердствуй. Завтра тебя будет задание поинтереснее. Этот Маргарет Лэзенби желает осмотреть местные достопримечательности. И… она… попросила меня, чтобы в качестве эскорта назначили именно тебя.

— Капитан Граймс тоже поедет, сэр?

— Нет. У него назначена встреча с нашими высшими чинами. В конце концов, он капитан «Искателя». Говоря языком космонавтов… ему нужно отрегулировать гораздо больше затворов и вентилей, чем капитану обычного торгового судна. Итак, Брасид, сегодня тебе предстоит приятная встреча с другом… а завтра утром, в 7.30, ты доложишь мне обо всем. И не забудь вымыть уши и надраить пряжки.

Этот вечер Брасид провел с Ахроном — пока тому не пришло время идти на дежурство. Он не в первый раз был гостем Клуба нянек — но впервые чувствовал себя неуютно. Ничего не изменилось — кроме его собственных чувств. Обычные изящные молодые люди с мягким выговором, гордые и счастливые тем, что могут играть роль хозяев, а гоплиты являются их гостями. Обычная еда — куда лучше приготовленная и приправленная, чем в армейских столовых. Обычное вино вероятно, чересчур сладковатое, но прекрасно охлажденное и сверкающее. Та же музыка, те же танцы — не резкие, скрипучие голоса медных труб и рокот барабанов, не тяжелый топот босых ног, но ритмические вариации лютни и плавные движения гибких тел.

Но…

Чего-то не хватало.

Но чего именно?

— Ты сегодня такой задумчивый, Брасид, — грустно проговорил Ахрон.

— В самом деле?

— Да. Ты… ты словно не здесь, а где-то далеко от нас.

— Разве?

— Брасид, я скоро снова пойду на дежурство. Пойдем в мою комнату? Прямо сейчас.

Лейтенант поглядел на своего друга. Хорошенький юноша, намного симпатичнее других…

Но он не был, не мог быть таким, как… аркадцы.

«О чем я думаю? Почему я так думаю?»

— Не сегодня, Ахрон.

— Что с тобой происходит, Брасид? Ты никогда таким не был, — затем, с неожиданной горечью, произнес: — Это ведь не один из тех, что прилетели на корабле, правда? Это невозможно. Не какой-нибудь здоровенный волосатый тип. И уж, конечно, не один из этих жутких нелюдей, которых они привезли с собой! — Ахрон рассмеялся над абсурдностью подобного предположения.

— Нет, это не человек с корабля, — твердо сказал Брасид.

— Тогда все в порядке.

— Да, все в порядке. Просто завтра у меня трудный день.

— Бедняжка. Похоже, из-за этого нелепого варварского корыта тебя завалили работой.

— Так оно и есть.

— Но ты ведь пойдешь со мной в ясли?

— Да, пойду.

— О, спасибо! Подожди меня здесь, пока я переоденусь. Вина еще много.

Вина действительно оставалось много, но у Брасида не было настроения пить. Он сидел молча, наблюдая за танцующими, вслушиваясь в медленный, чувственный ритм музыки. А как танцуют на Аркадии? Интересно, как они выглядят — обнаженные, свет играет на их гладкой, золотистой коже? И почему при одной только мысли его с такой остротой охватывает чувственное возбуждение?

Вернулся Ахрон, облаченный в белую рабочую тунику. Брасид поднялся со скамьи и вышел вместе с другом на вечернюю улицу. Сначала они шли молча — но это не было привычное роднящее молчание, которое возможно лишь у близких людей. Наконец, Брасид нарушил тишину.

— Как ты думаешь, почему няни не живут в яслях? — спросил он как можно небрежнее. — Как мы живем в казармах.

— Тогда у нас не было бы этих прогулок, Брасид.

— Ты мог бы навещать меня.

— Но мне совсем не нравятся твои казармы. И клуб у вас ужасный.

— Ну да, еду у нас могли бы готовить и получше. А кто живет в яслях?

— Все врачи, конечно. И еще некоторые инженеры, которые следят за работой оборудования.

— Ни одного илота?

— Нет, конечно, нет, — похоже, эта мысль поразила Ахрона. — Даже мы… но, Брасид, в конце концов, мы просто илоты… Мы не живем в яслях. Но ты и сам это знаешь. Почему ты об этом спрашиваешь?

На этот вопрос было трудновато ответить.

— Ходят слухи… — начал Брасид неуверенно.

— Какие слухи?

— Ну… здание ведь очень большое. Конечно, оборудование занимает много места. Машина рождений тоже… Но все равно там должно быть множество свободных помещений. Ты не думаешь, что врачи и инженеры могли бы… держать там своих друзей?

На этот раз смутился Ахрон.

— Может, ты и прав, Брасид. Так много правил, которые не позволяют выходить за пределы рабочего места. Теперь, когда ты заговорил об этом, я и сам думаю, что в яслях всегда царит атмосфера… секретности.

— Ты никогда не замечал ничего странного?

— Нет, никогда.

— А у врачей и техников есть друзья среди нянек?