"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Мощь. Невиданная доселе мощь и ни с чем несравнимая ярость клокотала в сердце и груди. Видит Сущее, что в этот самый момент я пожалел о том, что не могу призвать Руну, ведь именно её влияние уравновешивало эту мерзость. Однако сейчас… сейчас всё было иначе.

Наррил, Гуарт и Аозин атаковали разом и едином слаженном ритме. Они атаковали всем, что имели. Грохот голубой молнии Штормового обрушился с небес подобно ливню. Шелест свежей крови Алого Возмездия хлынул в нос и рванул с боков, а множественные железные клинки Урелея ударили с фронта.

Облачение затрещало по швам, но вместо агонии я ощутил пугающее удовлетворение. Боль ныне приносила только радость. Находясь во власти враждебных стихий, которые пытались разорвать меня на куски я заливисто и полубезумно рассмеялся. Рассмеялся как самый последний сумасшедший. Рассмеялся и приоткрыл дрожащие от нахлынувшей эйфории веки.

— Вам… конец…

Таран Искоренения…

Поток Опустошителя…

Таран не просто разрубил ураган смертоносных вражеских потоков, он создал коридор. Самый настоящий коридор смерти, который вёл меня к Железному Льву. За долю секунды я очутился на расстоянии вытянутой руки от Гуарта. Лишь на секунду я остановился, чтобы намеренно принять удар на плечо от массивного молота.

— Сдохни, недоносок! — ликующе выкрикнул бессмертный.

Вот только вместо боли я ощутил радость. Облачение лишь слегка затрещало, а губы искривились в чудовищной усмешке:

— Первый… червь… готов…

Резак… Опустошителя…

Не знаю, что мог ощутить Железный Лев в тот миг. Однако первое что я увидел, это то как пышущий невероятной силой Опустошения левый клинок Илая из харалужьей стали врезается тому точно в бедро, отчего ликование врага сменяется недоумением. Последнее же, что я успел рассмотреть — это как массивная туша Урелея разделяется на две кривые половины. Правый же клинок почти следом снёс его голову.

Вот только в глазах у Аозина и Наррила Урелей словно оказался приманкой, ведь не успело тело Льва оказаться на песке, а алебарда и катаны вознамеривались не только отрубить мою голову, но и распотрошить меня чуть ниже груди. Тем не менее единственное, что удалось совершить бессмертным — это пролить несколько капель из шеи, а одна из катан скользнула по рёбрам, но боли вновь не последовало. Полубезумная эйфория вновь ударила по сознанию и вместо того, чтобы защищаться и отступать я напал в лобовую.

Звон Пут Фенрира показался пронзительным и оглушительным. Брошенный клинок вонзился точно в плечо Алого Возмездия, а продолжительный лязг ознаменовал о том, что иерихонец очутился в ловушке.

— Второй… червь… готов…

Вот только подох не Наррил. Тело завертелось на месте и из ужасающего вихря голубых молний я за глотку вырвал в реальный мир Аозина. Веки его расширились от шока, губы задвигалась, чтобы что-то произнести, но первым заговорил я.

— Разрыв… Опустошителя…

Ранее я даже не мог догадываться, что поток Пространства и Черную Молнию можно использовать в таком тандеме. Молния окутала Аозина снаружи, а Пространство изнутри, и тогда у меня на глазах некогда могущественный патриарх Грозового Удела разлетелся на кровавые ошметки, словно спелый арбуз.

— Пощады!.. Я… сдаюсь… Я… проиграл… — просипел прерывисто Наррил, валяясь в паре шагов и тщетно пытаясь вырваться из хватки Пут Фенрира.

— Пощады… не… будет… МЫ… не… знаем… такого… слова… — гулко рассмеялся я, занося ногу над головой Алого Возмездия и медленно опуская её прямо тому на лицо. — Третий… червь… готов…

Багровая пелена расступилась именно в тот момент, когда треснул череп Наррила под моей стопой, а ярость Опустошителя на глотке моего сознания ослабила грубую хватку. Он ушел добровольно. Тёмная тварь по своей воле отступила в глубины. Однако его надменный голос звучал в мыслях будто набат.

Ха-ха-ха… Запомнил?.. Именно… так… Опустошители… расправляются… с… врагами… Хе-хе-хе… Будь… благодарен… что… не… пожрал… их… Цепляйся… и… дальше… за… свою… человечность… Ха-ха-ха… Хочу… посмотреть… насколько… тебя… хватит… Хе-хе-хе…

Кровь Наррила обагрила ноги. Плоть Аозина запятнала тело. Руки же очутились в потрохах Гуарта. Несколько мгновений я стоял посреди разорванных и разрубленных трупов. Песок обильно пропитался алой жидкостью, а затем протяжно и хрипло выпустив воздух из лёгких, я поднял глаза на богиню Справедливости.

— Я помню об уговоре, Темида. Напомни и ты своим братьям о нём. Посмеют сунуться ко мне еще раз таким образом и в пепел превратятся их храмы…

— Я помню об уговоре, Темида. Напомни и ты своим братьям о нём. Посмеют сунуться ко мне еще раз таким образом и в пепел превратятся их храмы. Это моё последнее предупреждение.

Богиня Справедливости смотрела на меня внимательно и оценивающе. Вот только над полигоном воцарилось гробовое молчание после моей речи. Слова, брошенные невзначай, напугали и ошеломили всех, кто сумел их услышать. Единственным же звуком, который разносился по округе оказался тихий лязг цепей и волочащихся клинков, которые я неспешно притягивал к себе.

Зрительное противостояние с оберегом длилось несколько томительных мгновений, а затем на удивление всем та слабо усмехнулась и неторопливо двинулась ко мне, однако еще больше окружающих ошеломили её слова:

— Бессмертные повержены. Победа за Последователем Проклятых.

Высокая, статная, с безупречным божественным ликом. Да, она была выше меня на все три головы. Эфемерный образ Темиды остановился в паре-тройке шагов, а через миг оберег взмахом ладони образовала вокруг нас непроницаемый полог тишины и искажающий массив, отчего тётка, да и все, кто поддерживал меня неуловимым образом напряглись. Я и Темида видели всех, а вот нас двоих никто.

— Кажется, мы впервые говорим с тобой с глазу на глаз, не так ли?

— Так и что с того? — сухо изрёк я, глядя на неё снизу-вверх. — Хочешь, чтобы по причине такого памятного события я сплясал?

Вот только вместо раздражения на лице у женщины появилась очередная слабая улыбка.

— В какой-то мере, я благодарна им, — спокойно произнесла оберег, кивком головы указывая в сторону отмеченных, которые едва держались, чтобы не кинуться в сторону барьера и не разорвать меня на части. — Если бы не они и не решительность Вивиан, то мы бы с тобой так и не побеседовали.

— Думаешь, я рад тому, что говорю с тобой? — с холодком отчеканил я. — Не заблуждайся на мой счёт. Тебя я ненавижу ничуть не меньше, чем Ареса с остальными.

— Увы, наследник, но боги не извиняются за то, что сделали. И я не стану