Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова
Она не столько услышала, сколько ощутила за своей спиной присутствие. Голова закружилась, стала подкатывать паника — у Аллочки было ощущение, что по сонной улице, где автомобили можно было пересчитать по пальцам, следом за ней мчится самосвал.
Она оглянулась.
То, что еще недавно было Питоном, лыбилось и хромало следом. В октябрьском пейзаже он выглядел неуместно, словно неумело вклеенная кем-то фотография.
— Ты не понял?! — крикнула Аллочка через плечо. — Тебе пиздец! Отъебись от меня!
Она рванула по направлению к переулку Семашко — нужно было как можно скорее оказаться дома, запереть дверь на все замки, спрятаться, укрыться. В узких «мавинах» бежать было неудобно; Аллочка споткнулась и взвизгнула, подвернув лодыжку.
Как оказалась дома, она не помнила. Мамы, к счастью, не было — объяснять ей причины своего состояния Аллочка хотела меньше всего на свете. Захлебываясь рыданиями, она бросилась в свою комнату, увешанную фотографиями Джулии Робертс и самого красивого участника группы «На-На» Владимира Левкина, заметалась, судорожно задернула шторы и замерла во вдруг наступившем полумраке.
Набрала воздуха в грудь. Тяжело, в несколько приемов, выдохнула, всё еще подрагивая от сдерживаемой истерики.
В голове немного прояснилось. Срываться в классе, конечно, было нельзя — Аллигатор сто пудов начнет вонять и жаловаться директрисе; Юбка и все остальные прихлебалы будут перешептываться за спиной (в глаза никто из трусливых сучек ничего не скажет, мысленно хмыкнула Аллочка); с сопливым недоделком надо будет что-то делать — спускать такое с рук ни в коем случае нельзя. Интересно, кстати, с каких хренов он так осмелел?.. Чупров, конечно, и раньше периодически пытался ее подъебывать и распускать стремные слухи, но к прямой конфронтации никогда не переходил — тщательно выстроенная Аллочкой репутация бандитской дочки держала мудака на расстоянии. Репутации было жальче всего — теперь ее придется медленно и кропотливо восстанавливать. Сучий Питон…
Она топнула ногой, поморщилась от боли в подвернутой лодыжке и решительно распахнула шторы.
Чупров сидел на скамейке у подъезда, лыбился и смотрел прямиком в ее окна.
Быстро темнело, начинал капать мерзкий осенний дождь, но Питон не обращал на всё это внимания — даже когда ледяная капля скатилась за воротник куртки, он не дернулся и не моргнул.
Аллочка вскрикнула и отшатнулась.
Ей вдруг стало страшно за маму, которая должна была скоро вернуться; страх был иррациональным: в конце концов, какой вред маме мог причинить какой-то восьмиклассник? Но оставлять сопливую мразь у подъезда было нельзя — как и прощать то, что он за ней проследил и теперь знал, где Аллочка живет. Надо было срочно что-то делать.
Не включая свет, она зашла в гостиную и взяла с дивана трубку кнопочного телефона. Начала набирать номер. Замешкалась. Нажала сброс. Прикусила губу и снова набрала номер пейджингового оператора.
— Здрасьте, абоненту «Алексей» сообщение.
— Диктуйте, — сказал равнодушный женский голос из трубки.
— «Набери на домашний». Подпись — Алла.
Трубка почти моментально запиликала и заморгала зелеными огоньками кнопок.
— Ну че ты? — не поздоровавшись, сказал тасочный голос. — Надумала?
— Леш, у меня проблема, ну, дебил один из школы, — затараторила Аллочка. — Он, я не знаю, клея обнюхался, орет, в квартиру ломится, мне страшно…
В таких вопросах, как инстинктивно понимала Аллочка, не грех было и преувеличить опасность — рыцарь гораздо резче рванет расправляться с агрессивным наркоманом, чем с мокнущим под дождем на лавочке полудурком.
— Я тут по делам кружу, с автомата набрал. Че там у тебя? Быстро говори, пацаны ждут, — обозначил рыцарь (наверняка сидевший дома, как и всегда). — Сама никак не порешаешь?
— А, не вопрос, — легко согласилась Аллочка, старавшаяся не смотреть в сторону окна. — Тем более он мощный, ты, по ходу, не справишься. Ладно, давай, Алёша!..
— Так, э! — рыцарь был туповат, поэтому с ним работали даже самые элементарные психологические приемы. — Ща подскочу, не рыпайся. И это, слышишь… Гулять будешь со мной?
Леша был сыном маминой подруги со смешным именем Октябрина — он учился в девятом классе лоховской 50-й школы и безо всяких оснований считал себя начинающим бандитом. Еще в далеком детстве, когда мамы водили их на одну детскую площадку, Леша решил, что Аллочка обязательно должна с ним встречаться; ни прошедшие с тех пор годы, ни здравый смысл (Леша был крупным, но глупым и страшненьким мальчиком), ни то, что Аллочка его недвусмысленно избегала, этой ситуации не изменило. Прибегать к его помощи не хотелось — пристанет, как банный лист к жопе, замучаешься потом сливаться… Но Леша был одним из немногих, кто знал о ее семейной ситуации, и единственным, кому на эту ситуацию было насрать. Уж с ним-то о репутации бандитской дочери можно было не беспокоиться.
— Гулять?.. А, да, конечно.
— Пошли завтра мороженого поедим в парк Горького?.. А не, стой, у меня движения завтра… Послезавтра тогда, да? Забились?
— Ой, Лешенька, он сейчас дверь выломает, — пропищала Алла и повесила трубку.
Рыцарь Алёша, успевший забыть, что он «кружит по делам», нарисовался быстро — жил он в паре кварталов, на улице Мечникова, неподалеку от Института народного хозяйства. По случаю предстоящей разборки с Аллочкиным обидчиком он надел черную куртку из кожзама (на пару размеров больше, чем надо, хотя продавцы вещевого рынка на Лендворце уверяли, что «как на вас сшито»). Выглядывавшая из-за штор Аллочка невольно хмыкнула, на долю секунды забыв о беспокойстве, — спаситель выглядел тупо и комично. Но оборзевшему Питону должно было с лихвой хватить.
Не обратив внимания на Питона, Леша рванул дверь подъезда и, отряхиваясь и фыркая от холодного дождя, решительно направился было внутрь. («Придурок», — прошипела Аллочка двумя этажами выше.)
— …считали, что я питаюсь душами, — вдруг с улыбкой сказала оболочка Питона, словно продолжая начатый разговор. — Это, разумеется, неправда. Душ-то, между нами говоря, у вас почти и нет — так и с голоду помереть можно.
Леша отпустил дверную ручку, обернулся на странного мокрого придурка и насупился — он надеялся, что тот испугается опасного бандита в кожане и заткнется.
— Самое простое, хотя и не вполне верное объяснение звучит так: я питаюсь сильными эмоциями. Дело в том, что ваши далекие предки испытывали самые острые эмоции в момент собственной смерти — так что путаница вполне объяснима.
Рыцарь слушал эту пургу, ошалело хлопая белесыми ресницами. Что он несет?.. Малолетки сейчас вообще берегов не видят, «Момента» нанюхаются и барагозят; вон, аж голос