Андрей Попов - Солнечное затмение

   Всякие поздравления теперь воспринимались со сдержанным молчанием. Майк, Павел и Андрей были мертвы. Успели ли они хоть что-то вспомнить в период агонии? Успели осмыслить происходящее? Вкусить хотя бы черную радость возвращения? Их кораблю пророчили гибель еще на старте. Иные говорили, что они едва ли дотянут до орбиты Плутона. Даже если этот подвиг и свершится, то огромное межзвездное расстояние наверняка станет для них бездонной могильной ямой, а "Безумец" -- гробом. Название космического корабля вполне отражало его авантюрный характер. Удивляться нечего: как-никак самая первая в истории человечества звездная экспедиция. Сколько их было еще потом -- вопрос с несколькими вопросительными знаками, потому как связь с родной планетой прекратилась сразу после выхода из системы.

   -- И все-таки мы первые... -- произнес Александр. Голос его обрел утерянную твердость. -- Мы -- Гагарины. И никто уже не посмеет вписать вместо нас другие имена... Кстати, Джон! Ты не забыл о той бутылке шампанского, которую ты спрятал в морозильной камере и сказал, что она будет распечатана первым очнувшимся от эскапического сна? На ее этикетке мы еще поставили свои росписи. Помнишь?

   Капитан угрюмо кивнул.

   -- Вообще-то эту идею подал мне Андрей.

   Взор волей-неволей вновь упал на бездыханные тела. Они лежали в обнимку с вечностью. И их распростертые по полу руки словно прощально охватывали весь мир.

   -- Предлагаю похоронить их в космосе. Не сомневаюсь, что любой из них выбрал бы звезды, а не земляных червей. -- Вайклер глянул на лица коллег, заведомо зная, что согласие будет единодушным. -- Кто нас сейчас помнит, на этой Земле?

   Часа через полтора от "Безумца" отделились три капсулы с остывшими телами. Вселенная молчаливо приняла своих сыновей. Бездна немого пространства стала для каждого из них дорогой к множеству пылающих миров. Никто еще так красиво не уходил в свой последний путь, если еще учесть, что путь этот никогда не закончится. Под торжественный блеск небрежно рассыпанных звезд и под чуждый человеческому слуху реквием ледяного пространства эти трое останутся вечными странниками галактики, они никогда не лягут в могилу: так и будут висеть между жизнью и смертью, между крапленым светом и необъятной тьмой, наконец, между реальностью и ее зеркальным отражением -- иллюзией реальности.

   Антонов потряс в руке шампанское.

   -- Где возгласы?! Не слышу радостных восклицаний! Где безумие? Где сумасшествие, разгоняющее хандру?

   -- У-ру-ру!! -- в рифму заголосил Джон. -- Сойдет за придурковатый возглас?

   На этикетке была прикреплена табличка с надписью, текст которой просто обязан занять свое место в истории человечества. "Эту бутылку разрешено распечатать в том и только в том случае, если "Безумец" будет уже на подступах к солнечной системе, а его экипаж очнется от эскапического сна. Космоплаватели из Прошлого поздравляют себя самих в Будущем с возвращением на Землю. Кричите "ура!". Да погромче!"

   Пластмассовая пробка стрельнула в потолок, едва не пробив обшивку корабля.

   -- Сейчас была бы утечка воздуха, -- вместо ожидаемого "ура" вставил Александр. -- Бокалы! Быстрей бокалы подставляем! У меня уже вся рука мокрая.

   Извержение пены с горла бутылки без риторических излишеств можно было сравнить с извержением настоящего вулкана. С таким же грохотом и с такой же страстью.

   -- Кричите что-нибудь бессмысленное, пляшите на одном месте! Что вы как неживые?!

   -- Кстати, где музыка? Наш акустический центр еще не изъеден потоками нейтрино? -- Джон побежал в каюту Развлечений, вставил в пасть компьютеру свой любимый диск, дал звук на все динамики и заорал: -- Повелеваю явиться музыке!!

   Она-то и совершила свое пагубное действо. Окончательно свела эту троицу с ума. Они начали прыгать, трясти бокалами, наперебой кричать всякую ахинею.

   -- Мы побывали там, куда не совались даже боги! Боги!!

   -- Ур-р-р! Ур-р-р! Ам-татам! Ам-татам!

   -- Радируйте на Землю! Пусть готовят нам памятники высотой двадцать, нет -- тридцать метров!! Мы -- герои! Первые и последние!

   -- Великие и Непревзойденные!!

   -- Ур-р-р! Ам-татам! Кулька-барабулька! Я попросил его подвинуться, и он подвинулся умом! Ха!

   -- На Центавре хрена вам, а не разумная жизнь!

   -- Хрена вам, а не органическая жизнь! Ам-татам! -- Антонов со всей дури шмякнул пустую бутылку о стенку. Та, проститутка, взяла и разбилась вдребезги.

   -- Тащи еще одну! Нет, две!! Нет, две плюс две!! Ха! Я уже до двух считаю! Без помощи пальцев!

   -- Ур-р-р! Ам-татам! Кулька-барабулька!

   -- Мяська-дермяська!! -- на чистом инопланетном языке заорал Джон.

   -- Пиндюлька-улюлюлька!

   -- Мы одни во вселенной! Одни-и-и!! Таких придурков еще поискать надо! О-о-о!! А-а-а!! У-у-у!!

   Возвращение на родную планету сопровождалось чуть заметным всплеском активности в эмоциональной сфере. Через полчаса уставшие, изможденные и опустошенные они лежали в креслах. Вайклер спросил:

   -- Вы хоть помните какого числа какого года мы покинули Землю?

   Джон почесал рыжую шевелюру, которую он иногда называл своими "лохматыми мозгами".

   -- Зато я помню, что у нас, в Америке, стояла красивая ночь. Густое, налитое темной синевой небо. Звезды. Звезды. И еще раз звезды. Как они уже осточертели!

   -- А у нас в России, -- печально вздохнул Антонов, -- никакой ночи не было. Потому что в это время была ночь в Америке...

   "Безумец" несся по черному пространству мироздания, оставляя позади себя парсеки неиссякаемой пустоты. Вся его обшивка покрылась слоем льда. Межзвездный вакуум галактики не был идеальным: скорее он был сравним с чрезмерно разряженным газом. И редкие молекулы воды, словно снежинка к снежинке, налипали на его титановый панцирь. Да, он оброс щетиной льда, как старец обрастает к закату своей жизни сединой. Маленькая яркая звездочка, когда-то именуемая солнцем, являлась единственной и неповторимой во всей галактике, на которую он имел право взирать. Остальные звезды мерцали от ревности, а покинутая Проксима совсем уже погасла от злости. Впрочем, нет. В космосе звезды не мерцают. Время там замерзло до абсолютного нуля и не движется ни в какую сторону. Жизнь для любой звезды -- это процесс бесконечно-долгого умирания, где сгорающий водород является душою, а образованный гелий -- дряхлеющей плотью. "Безумец" до сих пор несся, рассекая пустоту, только потому, что вызов самой вселенной по сути своей и был сумасшествием. Вселенная отнеслась к нему как к юродивому. Не раздавила, не уничтожила, не испепелила своим гневным дуновением. Пусть себе несется, и пусть мнит о своей неповторимости...