Павел Торубаров - Дурная привычка
— Я просил тебя отчитаться в действиях по операции «Очищение». — Краев кинул рапорт через стол, и тот послушно лег в руки Лядащева. — А ты мне что накалякал?
— К сожалению, факты, изложенные здесь, нельзя опровергнуть. Именно так все и есть.
— Я понимаю, что так все и есть! Ты мне объясни, как можно потерять двух человек, причем профессионалов высшего класса. О Тронхейме я мало что могу сказать, это твой агент, ты его привел. Но Панченко-то, Панченко! Он-то как мог исчезнуть?! Кстати, насколько я помню, он тоже твой протеже?
— На что Вы намекаете?! — полковник вскочил и начал стремительно краснеть, чему способствовала, в какой-то мере, бессонная ночь.
— Сядь! Я не намекаю, намекать можно девке на углу. Сядь, тебе сказано! Я говорю, что два твоих агента бесследно исчезли в Зоне, унеся с собой кучу секретов. Кому они теперь их рассказывают? Объясни!
— Я бы не сказал, что агенты исчезли.
— А как иначе ты собираешься это называть? Ты с капитаном связаться можешь? Вот, то-то! Это ж надо — такого агента профукать! Про Тронхейма я вообще молчу.
Лядащеву нечего было возразить. Оставалось только принять правила игры, предложенной генералом. Полковник прекрасно понимал, что шеф уже пришел к определенному решению, и все, что сейчас происходит, не больше чем воспитательное мероприятие.
— Если Вы, господин генерал-майор, считаете меня некомпетентным, то я готов подать в отставку.
— Ага, сейчас, как же! Уже подал… А дерьмо за тобой кто разгребать будет? Я, что ли? В отставку он собрался! Ишь ты, какой умный выискался! Дескать, я тут весь в белом, а вы, господа хорошие, за мной подотрете. Хрен тебе по всей морде, а не отставку! Пока с операцией не закончишь, отставка твоя принята не будет. Только за свинцовой подписью. Я достаточно ясно выразился?
— Так точно! — полковник чуть не козырнул, но вовремя сообразил, что находится перед начальником без головного убора. — Разрешите получить инструкции?
— Ты сядь пока, — Краев недовольно поморщился. — Инструкции… Какие, к лешему, инструкции? По какому, с позволения сказать, плану?
— По второму.
— Угу, по второму, — проворчал генерал. — По второму. Простой ты какой: пиф-паф, и все. А ты о Панченко подумал.
— Да. Капитан знал, на что он идет, когда подписывал контракт с Агентством. Тогда его никто не неволил. Теперь поздно что-то менять. Больше вариантов у меня нет. По крайней мере, это поможет избежать осложнений, возможных в дальнейшем.
— Приказ на ликвидацию должен завизировать министр, — генерал указал пальцем куда-то в бок. — Как ты ему все это объяснишь?
— Я, никак. А у Вас, я уверен получится. И еще, Андрей Владимирович… Мы ведь можем совершить все в обход министерства? Мотивируя это оперативной необходимостью…
— Можем… — генерал несколько сник. — Только мне совесть не позволяет такие приказы подписывать.
— Мне тоже. Однако, иного варианта я не вижу. Я все могу понять: нет возможности связаться, иные проблемы… Но капитан жив и здоров. Это я знаю точно. Слежки за ним нет, перемещается он относительно свободно. Тот человек, что поставлял ему информацию из Зоны, больше не появляется, а, кроме него, опознать Панченко не может ни кто. С Тронхеймом ситуация обстоит еще хуже. Панченко, последнее время, перестал передавать мне информацию о нем, ссылаясь на то, что его информатор этой темы не касается категорически, а все штатные осведомители погибли. Я проверил: так и есть — почти все, кто снабжал нас информацией, либо мертвы, либо исчезли. Есть, правда, еще один человек, но его задействовать на такую операцию можно только в самом крайнем случае, когда испробуем другие варианты. Но, все же, учитывая, что другого человека у нас нет, а сроки поджимают, я недавно послал ему установочные данные на наемника. Пусть попробует что-нибудь выяснить. Ответа жду со дня на день. Кстати, кроме Панченко, Тронхейма в лицо во всей Зоне ни одна живая душа не знает. И из информаторов у нас остался только потерянный капитан да его стукач. К счастью, мне удалось получить доступ к одному проштрафившемуся дельцу. Только он не сможет нам помочь, если мы попросим организовать встречу с Панченко или Тронхеймом — не дорос еще.
В разговор ворвался телефонный звонок. Полковник извинился, вынул мобильник и посмотрел на определившийся номер. Увиденное, настолько заинтересовало его, что он раскрыл телефон и поднес его к уху: звонил помощник полковника, проинструктированный, что связываться сейчас можно только в одном случае — если пришли известия из Зоны. Выслушав доклад, Лядащев просиял и закрыл аппарат.
— Андрей Владимирович! Прибыл курьер с донесением от моего агента. Того, которого я пока не задействовал. Разрешите? — полковник указал рукой на дверь.
— Давай, — генерал кивнул. — И сразу ко мне.
Полковник вышел из кабинета. В этот момент на столе адъютанта ожил селектор:
— Вернется полковник Лядащев, сразу пусть проходит, — проговорила машина голосом генерала.
— Есть, Андрей Владимирович. — Ванюхин отпустил кнопку, когда Лядащев уже покинул приемную.
Возле кабинета полковника ждал тот же курьер, что и всегда — лейтенант «пингвин», как окрестил его для себя Виктор Иванович.
Лядащев забрал конверт, вошел в кабинет, запер дверь и нетерпеливо разорвал оберточную бумагу. Внутри был один лист, а послание занимало всего несколько строчек. Прочитав их, полковник похолодел: вон как, оказывается, все обернулось. Значит, Тронхейм… А капитан-то куда смотрел со своим стукачом?! Нет, определенно, такого поворота событий полковник предвидеть не мог. Он выскочил в коридор и скорым шагом направился к шефу.
Перед дверью в приемную полковник остановился и привел свое лицо в порядок. Нельзя, чтобы Ванюхин что-то заподозрил. Лядащев вновь вытянул руку вперед. И опять она тряслась — адреналин давал о себе знать.
Немного успокоившись, Виктор Иванович дернул дверь и прошел в приемную, по-прежнему пустую. Ванюхин показал, что Краев один. Полковник кивнул и вошел в кабинет. Шеф все так же восседал в своем кресле.
— Ну что, действительно срочно? — генерал-майор указал глазами на письмо, которое Лядащев держал в руках.
— Даже больше. — полковник подошел и протянул листок начальнику. — Вот, сами прочитайте.