Сурен Цормудян - Отражение во мгле

— Ты чего так долго, Котик? — прошептала она, подойдя к креслу, в котором сидел с сосредоточенным видом муж и держал возле уха наушник.

Ломака устало улыбнулся.

— Да вот, начальство велело слушать, о чем разговаривают наши гости у себя в комнате.

— Зачем?

— Ну ты же знаешь, какие эти рейдеры недоверчивые.

— А скоро освободишься?

— Через часок, я думаю, — пожал плечами Костя.

— А я тебе печенья принесла, — улыбнулась Марина и выложила на стол перед мужем пахнущий свежей выпечкой сверток.

— Ухты!..

— Мне заказали для гостей дополнительный рацион, Ну, я и решила под это дело и своему милому угодить. — Она поцеловала Костю в щеку и двинулась к выходу.

— Посиди еще минутку, — протянул он в ее сторону руку.

— У маленькой кварцевание сейчас закончится. Пойду за ней. Потом ждем тебя дома. Люблю…

— И я…

Далеко не каждый богом забытый уголок, где сохранились еще выжившие, мог похвастать такой роскошью, как кварцевые лампы. Но Аркаим был местом особым, и дети, родившиеся здесь, имели шансы вырасти более здоровыми, чем где бы то ни было. В новом мире у большинства детей вообще не было шансов родиться. А если и рождались, то сразу сталкивались с острым дефицитом солнечного света, что очень часто приводило к серьезным патологиям. В Аркаиме детям устраивали кварцевание, повышая иммунитет.

По коридору летел знакомый топот ножек. Совсем недавно начала ходить, а уже так бегает! Марина приготовилась подхватить ее на руки, как это обычно делала в последние дни. Но вдруг из-за поворота появился человек, в которого девочка едва не врезалась.

Он хоть и был облачен в новый черный рейдерский мундир, рейдером не являлся. Этот человек вообще не из Аркаима. Один из четырех гостей, что появились здесь накануне.

— Оп-па! — воскликнул он, ловко подхватив ребенка и усадив у себя на руках. — Это что за прелестное создание у нас тут бегает, а?

Марина напряглась. Она уже знала имена гостей. Слухи в закрытом социуме распространяются невероятно быстро, это она помнила еще по новосибирскому метро.

Одного из четверки, а именно человека со сбегающими книзу черными усами, называют очень нехорошим словом…

— Отпустите, пожалуйста, ребенка, — тихо, но твердо сказала она.

Усатый удивленно на нее посмотрел. Подошел ближе.

— Ваша дочь? — спросил он спокойно.

— Да, — кивнула Светлая, чувствуя, что не может скрыть нервозность.

Усатый улыбнулся.

— Иди к маме, солнышко.

Марина прижала к себе дочь и сделала шаг назад.

— Отчего вы так боитесь, барышня? — с иронией спросил он.

— Я знаю, кто вы.

— И кто же я?

— Мне бы не хотелось произносить это при ребенке.

— Лудаеть! — воскликнула вдруг девочка, указывая на усатого пальцем и широко улыбаясь.

Он тихо засмеялся.

— Н-да-а. Вот уж воистину, молва людская похуже атомной войны. Будет вам страх на себя нагонять. Не ем я людей. Ну разве что диабетиков. С детства люблю конфеты, а сейчас их взять негде.

Теперь тихо засмеялась Марина. Однако постаралась поскорее вернуть на лицо серьезную мину.

— Не смешная шутка, — строго сказала она.

— Ну, чем богаты, — развел руками гость и пошел к своим апартаментам.

Однако остановился, повернулся и сказал:

— Спасибо тебе, сестренка.

Марина, ничего подобного не ожидавшая, удивленно спросила:

— За что?

— За мужество.

— Мужество?

— Ты ребенка родила. В нашем-то мире. В наше-то время. Спасибо тебе, девочка. Значит, не зря все. И дорога в будущее, значит, не закроется. Ты молодец, сестренка.

— М-меня Мариной зовут, — растроганно пробормотала она, прижимая к себе дочь.

— Очень приятно, Марина. Правда ведь, когда держишь на руках свое чадо, ты находишься в центре мироздания. Ни с чем не сравнить и никак не описать ощущения.

— Да…

Человек по прозвищу Людоед улыбнулся.

— Меня зовут Илья. Илья Крест.

— Понятно…

— А девочку как?

— Сабрина…

— Мир тебе, Сабрина. — И, помахав рукой, Илья ушел.