Евгений Гуляковский - Другие звезды
В центре зала на небольшом плоском возвышении расположился гигантский полип. Это сравнение первым приходило в голову, хотя, конечно, организм, который расположился перед ними, не имел с полипом ничего общего.
Огромная живая колонна, высотой не менее десяти метров и не менее трех в поперечнике, заканчивалась шапкой шевелящихся розовых щупалец, достаточно длинных, чтобы достать до пола.
На концах некоторых из них блестели капли зеленоватой жидкости. Именно к этим каплям изо всех сил тянулись расположившиеся вокруг колонны грайры.
Время от времени какое-то из щупалец удлинялось и точно рассчитанным движением приближалось к избранному грайру. Тогда капля желанной жидкости мгновенно исчезала в пасти счастливца, а сам он замирал в экстазе блаженства.
Неверов чувствовал тошноту и необъяснимую тягу присоединиться к ожидающим своей очереди существам. Этому способствовал наполнявший зал и неслышный в звуковом диапазоне ментальный ритм поля грайранской самки.
Концентрация поля здесь была такой сильной, что Степану, для того чтобы хоть немного избавиться от наваждения, пришлось спросить Элайн изменившимся глухим голосом:
— Как мы пройдем через это живое кольцо? Там нет ни метра свободного пространства.
— А зачем нам через него проходить?
Его удивил не смысл вопроса, а тон, которым были произнесены ее слова, — он не узнал голоса Элайн. Лицо женщины, которую он так хороню знал, тоже изменилось. Казалось, она пожирала глазами колонну.
— Ты уверен, что мы должны все это разрушить?
— О чем ты?
— О том, что никто не давал нам права решать, должно ли существовать сообщество грайров. Оно не нами создавалось, и мы не боги, чтобы принимать такие решения.
— Решение уже принято. Принято всеми существами, живущими на этой планете. Опомнись, Элайн, ты говоришь чужие слова. Ты попала под воздействие ее ментального поля. — Он кивнул в сторону живой колонны. — Я тоже его чувствую. Если мы не сумеем с этим справиться, мы не сможем завершить нашу миссию, и все окажется напрасным. Погибнут все, кого мы знали. Будет разрушено все, что представляет для нас хоть какую-то ценность. Вспомни, мы собирались построить здесь свободное сообщество, маленькую, ни от кого не зависимую колонию людей. Мы собирались здесь жить!
— А кто дал нам такое право? Эта планета нам не принадлежит. Мы здесь чужие и теперь собираемся уничтожить то, что создавалось на протяжении тысячелетий. Сообщество отличных от нас живых существ. Разрушить разум, который мы даже не понимаем! Да, они воюют с аквантами! Но почему ты решил, что знаешь, на чьей стороне находится высшая справедливость и кто должен победить в этой борьбе? Кто из них имеет больше прав на существование? Неужели ты не видишь, что в этой титанической борьбе двух цивилизаций, ведущейся на протяжении нескольких тысячелетий, мы всего лишь случайные букашки? Наши жизни не имеют никакого значения по сравнению с тем, что здесь происходит.
Мозг Элайн находился под психологическим воздействием грайров гораздо более длительное время, чем его собственный. И сейчас она полностью утратила контроль над собой. По крайней мере так это выглядело, с его точки зрения.
Этого не смогли предусмотреть ни акванты, ни они сами. Уговаривать ее, убеждать не имело никакого смысла, хотя он должен был признать, что какая-то извращенная логика, содержавшаяся в ее доводах, подействовала и на него.
Нужно было что-то немедленно предпринимать. Больше всего его беспокоила судьба Черной Молнии. В любую секунду Элайн могла попытаться от нее избавиться. Неверов заметил в ближайшем ряду грайров подозрительное движение. Некоторые из грайранских собак приподнимались на задних лапах и слепо поворачивались из стороны в сторону, пытаясь нащупать своими усиками-антеннами излучение чужого ментального поля.
Медленно, сантиметр за сантиметром, он приближался к Элайн, ни на секунду не позволяя ослабнуть барьеру, защищавшему его собственный разум от постороннего воздействия. Чтобы отвлечь ее внимание, он продолжал бессмысленный спор о борьбе могущественных цивилизаций и о праве грайров на существование в этом чужом для них мире:
— Разве ты не знаешь, что грайры уничтожают вокруг себя все живое? Всю остальную биосферу планеты? И разве не они сами начали войну с Земной Федерацией, похищая наши корабли? Выходит, все, кто погиб на этой планете, все, кого превратили в живые бочки для пищи, все жертвы были напрасны?
— Ты способен воспринимать окружающее только со своей собственной точки зрения. Откуда ты знаешь, что чувствуют те, кто вошел в сообщество грайров? Ты никогда не видел мира тысячами глаз одновременно. Ты не знаешь, что собой представляет чувство полного единения с остальными членами сообщества. Они не просто твои друзья, твои братья, они — часть тебя самого… Только близость с женщиной, только ощущение величайшего экстаза может дать хоть какое-то представление о том, что они испытывают постоянно!
Он не желал испытывать никакого экстаза, хотя должен был признать, что, несмотря на все защитные барьеры, с каждым сантиметром, приближавшим его к заветной цели, в нем росло странное возбуждение…
Чтобы добраться до Черной Молнии, ему придется разорвать на Элайн блузу… Жемчужина лежала между двумя высокими белыми холмами, оттеняя их своим цветом. Он хорошо помнил, как выглядят эти холмы, когда спадают последние части одежды.
Возможно, ему придется овладевать ею силой. И представление о том, что, собственно, он имел в виду — жемчужину или женщину, сейчас не было таким уж четким.
Стены пылали и плыли у него перед глазами, включившись в этот проклятый, вездесущий ритм, пропитавший каждый сантиметр пространства в порочном зале грайранской самки. Неслышные звуки ментальных тамтамов становились все громче. Неверов чувствовал, что его психика напряжена до предела. Еще шаг, другой, и руки, действуя почти независимо от его воли, рванули блузу на груди Элайн, обнажая то, что ему так хотелось увидеть…
Черная Молния светилась ровным голубоватым светом. Казалось, только она одна не поддалась воздействию этого сумасшедшего, сводящего с ума ритма. Там-там! Там-там! — продолжали выводить своё тамтамы.
Руки Неверова, мимоходом погладив жемчуг опустились ниже.
— Степан! Сейчас?! Здесь?! Ты хоть понимаешь что делаешь?
— Понимаю! — пробормотал он, продолжая срывать с нее одежду.
Больше она не произнесла ни слова.
Он обладал ею грубо, так, как никогда не делал этого. Испытывая ни с чем не сравнимое, зверское наслаждение. Казалось, тысячи фасеточных глаз кружились вокруг них в невидимом хороводе.