Владимир Чистяков - Несносная Херктерент

Жители Архипелага — отменные моряки, и вообще, очень храбрые люди. У меня почти треть экипажа с Архипелага. Есть и те, с кем я когда-то китов бил.

Марина с глубокомысленным видом изучает украшения потолка.

— В чем дело?

— Да вот думаю, поместился бы здесь слон.

— Ты к какому времени должна возвращаться?

Марина хитро ухмыляется.

— К первому уроку в первый день десятидневки. Все видели, что я с тобой уехала, и по закону, до возвращения в школу именно ты несёшь за меня ответственность.

— Да я не против подобной ответственности. Может, поедем на Серебряные озера?

— А нас туда пустят?

— Как раз нас-то и пустят.

— Туда же полдня поездом… Хотя ладно, поехали!

Сордар, как находящийся на службе военный, и как член императорского дома, имеет право на бесплатный билет даже на легендарном трансконтинентальном экспрессе. Марина тоже имеет аналогичное право. Но билеты себе и Марине, адмирал купил.

На недоуменный вопрос сестры он ответил.

— Я знаю, что нам положено. Но мы едем отдыхать, а не по служебным надобностям. Если у тебя много прав, то и обязанностей тоже много. А происхождение — не та вещь, которую стоит выпячивать при каждом удобном случае.

Вокзал Љ1 несмотря ни на что кишит людьми. Хотя и война, но всем по-прежнему надо зачем-то спешить и куда-то ехать. Поезда, от трансконтинентальных, ведомых гигантскими паровозами, до пригородных с ярко окрашенными шустрыми электровозиками, ходят точно по графику. Облака пара, меняющиеся цифры на табло. Вроде всё как раньше.

Только военных среди пассажиров намного больше обычного. Все в полевой форме или камуфляже. Нигде не видно яркой парадной формы. Всё стало как-то суровей. Один из известных на всю Империю вокзальных ресторанов (даже Марина читала про него в нескольких книжках) закрыт. Только причудливо завитые буквы названия светятся потускневшим золотом.

Вместо ресторана — залы ожидания для военных. Поезда ждать меньше часа, но Марине хочется всё посмотреть.

Словно осколок былого великолепия — буфет в дальнем углу зала. Там даже столики от лучших времён. Там тихонько выпивают несколько маленьких компаний военных самых разных званий и чинов. Дорога ненадолго свела их вместе и скоро вновь разведёт. Возможно, навсегда.

У входа расположилась компания моряков. Увидев Сордара, они вскакивают, как по команде.

— Вольно. — говорит он, — Куда направляетесь?..

Марина не стала слушать ответ, отправившись побродить по залу. Интересно!

Играет сама с собой, проверяя по нашивкам и эмблемам знания военной атрибутики. К тому же, тут почти все не с блестящими повседневными, а с темно-зелеными звездочками и эмблемами на погонах. Это так непривычно!

У некоторых из сидящих — костыли. Другие спят на скамьях, хотя довольно шумно. Если кто в сторону Марины и смотрит, то во взгляде нет ничего, кроме равнодушной усталости. Марине становится как-то неуютно. Эти военные так не похожи на дворцовую охрану и гвардейцев. Моряки с "Владыки" и то куда как жизнерадостнее, чтоль были. А тут… Не сразу замечаешь, что рукав у пехотинца — пустой, и штанина артиллериста не просто так завязана узлом ниже колена. По этим людям война уже прошлась по-полной. Они сидят вперемешку со здоровыми. Они уже едут домой, или в госпиталя в самом дальнем тылу. Они пока ещё относятся к Армии. Кто-то в них уже видит свою грядущую судьбу. Кого-то рядом уже нет, и не будет никогда. С усталостью и непониманием смотрят они на странную девочку, зачем-то нацепившую на себя эмблемы смерти.

К Марине подходит худой майор с повязкой военной полиции.

— Девочка, ты что здесь делаешь?

Марина кивает в сторону Сордара, уже над чем-то хохочущего с моряками.

— Пойдём, мне надо с ним поговорить.

Козырнул.

— Контр-адмирал…

— Майор… Так, только не говорите мне, что она успела что-то натворить!

— Нет. Ничего. Просто здесь не лучшее место для прогулок с детьми.

— Она хотела посмотреть войну не по газетам. Пусть смотрит. Ношение розовых очков сильно вредит здоровью.

— Я такого никогда не носила, — подает голос Марина.

Сордар и майор невесело усмехаются.

— Здесь можно увидеть довольно неприглядные вещи…

— Здесь увидишь только жизнь, и ничего больше.

— А жизнь — штука сложная. — снова встревает в разговор Марина.

— С этим никто и не спорит. — как-то странно говорит Сордар.

— Вы давно в столице?

— Буквально, только что приехал.

— Тогда приглядывайте за девочкой получше. Повсплывало тут кое-что. У людей горе, а эти, — он махнул рукой, — полиция сообщает, случаи исчезновения детей участились. Да и вообще, комендантские роты уже несколько раз к участию в облавах привлекали. Были раненные. Уж точно говорят: кому война, а кому мать родная.

— Что, дезертиры появились?

— Так, чтобы настоящие — нет. Уклонисты есть, но, в основном, не злостные. Село необученное — грузчики да чернорабочие, на заработки приехали, а на учёт не встали, не поймёшь, по глупости, или по хитрости — их же положено в части второй очереди.

— Знаю, у нас таких тоже в строительные части на берегу определяют.

— Ну, так вы флот! К вам всегда народ малость поприличнее отправляли.

Марина, приоткрыв рот, смотрит на громадный локомотив. Ей приходилось ездить на императорских поездах, но локомотив вблизи рассмотреть удавалось не часто, да и возили составы чаще всего тепловозы. Здесь же паровоз, нет, не паровоз, а именно ПАРОВОЗ: пышущий дымом и паром гигант о двенадцати красных колесах, каждое почти в два человеческих роста. Корпус напоминает бескрылый фюзеляж огромного бомбардировщика. Наверное, каждый ребенок мечтал поуправлять таким. Марина, во всяком случае, точно.

У паровоза даже название, словно у корабля, вокруг звезды с чьим-то профилем в центре на лобовой части котла.

— А-Р-А-Д-А-Н, — задрав голову, Марина по буквам произносит надпись, — Кто это?

— Зам. министра МПС лет десять назад. Главный строитель и первый начальник Второй Трансконтинентальной дороги.

— Это он? — Марина показывает на портрет.

Сордар расхохотался.

Марина непонимающе смотрит на него.

— Ты что, не узнала, кто это?

— А что, должна была?

— У тебя что по истории?

— Разумеется, "отлично".

— Я бы, пожалуй, сократил, до "посредственно".

— За что?

Сордар заговорил жутко официальным тоном; так он, наверное, только на Совете обороны, разговаривает.

— На барельефе изображение Его Императорского Величества Яроорта II.

Хм, а Марина считала, что о правлении Яроорта II она знает если не всё, то очень многое. Оказывается, не знает она тоже немало.