James Swallow - Немезида

Корабль вышел из пустоты, закутанный в безмолвие и угрозу.

Боевой корабль Астартес надвигался, возносясь над дальней стороной самого большого спутника Дагонета, как дракон, встающий на крыло, вспарывая носом вакуум в направлении загромождённых следами сражения небес. Обломки и трупы, высушенные жестоким поцелуем космоса, отскакивали от отвесных боков носовой части; тесные ряды орудийных батарей развернулись в своих гнёздах, нацеливаясь на плывущий под ними мир. Открылись люки, разверзлись огромные зрачки диафрагм из толстой, закалённой для космических условий, меди и стали, приводя в готовность пусковые отсеки, где гнездились в своих устройствах сброса десантные катера "Грозовые Птицы" и перехватчики класса "Ворон". Отошли крышки  орудийных портов на носу, скрывавшие жерла ракетных установок.

Те немногие корабли, что находились рядом с планетой, не осмелились разделить с ним орбиту, и бежали прочь со всей скоростью, что только позволяли развить их двигатели. Отступая, они передавали заискивающие, почтительные послания, почти что умоляющие по тону, твердившие об их лояльности и упрашивавшие капитана вторгнувшегося корабля пощадить их жизни. Лишь одно судно не выказало должного уровня раболепного страха: быстрый клипер с символикой вольных торговцев, чей экипаж рванул в открытое пространство, охваченный паническим безумием. Боевой корабль выпустил беспорядочный лучевой залп из одной из своих вспомогательных батарей и уничтожил судёнышко – так человек мог бы потянуть конечность, готовя её к дню тренировок. Это было сделано почти как будто после некоторых раздумий.

Огромный корабль прошёл перед солнцем, набросив завесу чёрной тени на кусок ландшафта далеко внизу.  Величественный и грозный, он снизился на геостационарную орбиту и завис над столичным городом. Наступивший рассвет притянул глаза всех, кто был внизу, к небу.

Все  орудия из арсенала боевого корабля были приготовлены и направлены вниз на поверхность: торпедные аппараты, заряженные боеголовками, которые могли с первого же удара разнести на атомы целые континенты; энергетические пушки, способные испарить океаны; кинетические убийцы, обезглавливающие горы одной лишь грубой силой своего удара. И это была только мощь самого корабля – а вдобавок на его борту базировался малый флот вспомогательных судов, эскадры истребителей и бомбардировщиков, которые могли бы с рёвом обрушиться вниз, в атмосферу Дагонета, в оперении из белого пламени, неся стремительную смерть, разрушая города, сжигая народы.

И, наконец, была армия. Многочисленные отряды генетически-улучшенных воинов-собратьев, сотни Адептус Астартес, покрытых керамитовой силовой бронёй, увешанных болтерами и цепными мечами, силовыми клинками и огнемётами, переносными ракетными установками и автопушками. Армии этих хозяев ратных полей стекались на накопительные палубы, готовые при необходимости погрузиться на свои места в десантных катерах. Прочие же из них – меньшие числом, но от этого не менее опасные – собирались в это время в телепортариуме боевого корабля за спиной своего победителя-главнокомандующего. 

Судно принесло в себе армию с такой непреклонной волей и столь абсолютную по смертоносности, что подобной ей планета и её население не видели никогда, за всю свою задокументированную историю. И это были только застрельщики. За ними по пятам следовали другие корабли.

Это было посещение, дарованное Дагонету Сынами Хоруса – кончик клинка, выкованного из потрясения и благоговения.

Далеко внизу, на белом мраморе Плазы Освобождения, на толпу людей, которые собирались с заката предыдущего дня, наконец-то осмелившись высунуть нос на улицы, упала почтительная тишина. Волна молчания выплеснулось наружу, перейдя через границы огромной городской площади к магистралям, заполненным остановившимися наземными машинами и стоящими людьми. Она сочилась через дисплеи залатанных уличных экранов на каждом перекрёстке, транслируемая камерами на боллютах, которые дрейфовали над резиденцией губернатора. Она исходила из потрескивающего бормотания вокс-спикеров, подключённых к планетарной информационной сети.

Среди обрушившегося безмолвия планета смотрела в небо и ждала появления своего избавителя, своего нового сюзерена. Своё божество войны.

Руки Соалм дрожали, но она не была уверена, что за чувство ею владеет. Благочестивое воодушевление, вспыхнувшее от вида Лицензии, кружилось и вихрилось вокруг неё, как будто её трепал не только несущий песок ветер – но было и кое-что ещё. Жестокие слова Йоты про Эристеда застали её врасплох, и они потянули её мысли в нежелательном направлении. Она потрясла головой: сейчас был самый неподходящий момент для того, чтобы сбиться с собственного пути. Узы, когда-то существовавшие между Дженникер и её братом, были  давным-давно разорваны, и раздумывать над этим не имело смысла. Её руки скользнули к потайным карманам стихаря под её дорожным платьем, нащупывая спрятанные в них токсичные корды. Она размышляла, станет ли Кулексус с ней сражаться, если она откажется выполнять приказы Ассасинорум. Соалм знала, что Бог-Император простит её, но её брат – никогда.

Напряжённость момента нарушили две фигуры, вышедшие к ним из марева песчаной бури со стороны русла высохшего канала. Она узнала Троса, его твёрдую, раскачивающуюся походку. Рядом с ним шёл чернокожий мужчина; пряди его седых волос тянулись за ним по ветру, отплясывая как взбалмошные змеи. Новоприбывший не имел ни пылевой маски, ни защиты для глаз, и он не выказывал никаких признаков беспокойства от секущего кожу песка.

Сайноп шагнула к нему, и Соалм увидела краешком глаза, как напряглись люди аристократки. Они не могли определиться, куда целиться из своего оружия.

Йота издала странный горловой звук, и её рука поднялась к лицу. Соалм показалось, что она увидела мелькнувшую на нём гримасу боли.

– Кто это? – спросила Сайноп.

– Он появился из бури, – ответил Трос, говоря громко, так чтобы они все могли его слышать. Те люди, что находились поблизости, были привлечены звуками громких голосов, и они наблюдали, стоя за жалюзями окон или в дверных проёмах. – Это Хиссос. Его прислал Пустотный Барон.

Чёрный человек низко поклонился:

– Вы, должно быть, леди Астрид Сайноп, – его голос был звучным и решительным. – Мой повелитель будет рад услышать, что вы всё ещё живы. Узнав о Дагонете, мы боялись самого худшего.

– Вас послал... Еврот? – Сайноп казалась удивлённой.

– За Лицензией, – сказал Хиссос. Он разжал пальцы. На его ладони лежало массивное кольцо из золота и изумрудов – перстень-печатка. – Он дал мне это, чтобы вы знали, что он наделил меня полномочиями.